От её бывших костюмов, от которых я с радостью избавился, до сих пор мороз по коже. Безусловно, она была в них красива и мегасексуальна, но меня коробило от этого. Не должна она демонстрировать свои прелести широкой публике. Для этого есть другие, специально отведённые места с совершенно иными девушками. А в этом баре пусть слушают голос Аси, а не разглядывают её тело.

— Если не выберешь, я сам это сделаю, — предупреждаю угрожающим тоном. — А потом примерить заставлю, чтобы удостовериться, что не ошибся с размером.

Угроза явно действует. Ася приближается к столу и раскрывает первый каталог с одеждой. Пролистывает, даже не стараясь скрыть восхищённый взгляд от обилия и качества разнообразных нарядов, а потом поднимает глаза и смотрит на меня.

— Пожалуй, мне нужно время, чтобы определиться.

— Я не против. Часа хватит?

Она неуверенно кивает. Вновь оглядывает пустое помещение и, убедившись, что присесть здесь негде, запрыгивает на стол. Положив ногу на ногу, с отвлечённым видом пролистывает каталог, делая вид, что меня тут уже нет.

А я здесь. В каком-то жалком метре. Сгорающий от желания уложить её на этот стол. Протиснуться между её ног. Ощутить жар её плоти…

Блядь!

Отступаю к двери.

— Скоро вернусь, — бросаю сухо и выхожу в коридор.

Похоже, каждый день, проведённый наедине с Ассоль, обещает быть интересным. А еще волнительным настолько, что у меня подскакивает пульс. Слишком много всего внутри меня творится, поэтому уйти на час подальше от Аси — это то, что сейчас нужно. Она убивает меня своей неприступностью. Мне ненавистна мысль, что по ночам в её постели другой мужчина.

Соболев, который не знает, что такое ревность, похоже погряз в ней по уши. А ещё столкнулся с одержимостью. Желанием обладать лишь одной. И всё это попахивает драмой…

Фу, бля, ненавижу драму…

Ася

Пролистываю каталог. Рассматриваю модели платьев и костюмов, но словно ничего не вижу. Не могу сосредоточиться и остановиться на чём-то конкретном, поэтому почти наобум сгибаю пополам несколько страниц с пёстрыми нарядами. Если Кириллу не понравится мой выбор, то пусть выбирает сам. Очевидно же, что он справится с этим лучше. Как и со многим другим…

У меня в голове не укладывается, как быстро он здесь всё перестроил, переделал. Бар и правда может стать популярным благодаря стараниям Соболева. Парень и раньше был весьма деятельным. И его самоуверенность и тогда была оправданна. А сейчас он словно стал на голову выше.

Оставив каталоги на столе, подхожу к окну. Бездумно пялюсь на оживлённую дорогу, на потоки машин и неторопливые перемещения редких прохожих. Убеждаю себя, что всё будет хорошо! Соболев оставит меня в покое, отец окончательно поправится, и, возможно, мы вновь сможем уехать.

Тут же вспоминаю про новую работу мужа и горько усмехаюсь. Конечно, он не захочет теперь уезжать. И мне тоже придётся остаться. Петь в этом баре. Часто видеться с Соболевым. Который хочет вспомнить, кто я такая.

А если вспомнит?..

Нет. Для него я была лишь очередным ночным приключением. Наивной невинной девочкой, которая сама прыгнула в его постель. Ни за что ему меня не вспомнить.

— Выбрала?

Неожиданно его голос звучит совсем близко, и я вздрагиваю. Дыхание парня скользит по шее как дуновение ветерка. Волоски на моём затылке встают дыбом. Запах его парфюма, сигарет и самого Соболева вновь заполняет ноздри. Его запах — это коктейль из роскоши, мужественности и дикой энергии. У меня даже голова кружится, когда чувствую его.

Старательно стряхиваю с себя оцепенение, которое всегда испытываю рядом с Кириллом. Заставляю тело расслабиться, натягиваю на лицо непроницаемую маску и только потом оборачиваюсь.

— Да, выбрала, — отвечаю, кивнув в сторону стола. — Но я вполне могу обойтись без новых костюмов. Найду что-то подходящее у себя, и всё.

Кирилл подходит к столу и берёт журнал. Пролистывает, находит отмеченные мной страницы.

— Тебе не нравится? — спрашивает в лоб.

— Нравится, всё очень красивое.

И дорогое. Чертовски дорогое…

А мне не хочется, чтобы он тратил на меня деньги.

— Тогда я закажу то, что ты выбрала. И это не обсуждается.

Он оставляет журнал на столе и вновь ко мне приближается. Смотрит прямо в глаза и никуда больше.

— Я немного теряюсь, когда не понимаю, о чём ты думаешь, — бросает весьма странную фразу.

— А обычно понимаешь?

— Обычно я понимаю женщин, — уточняет Кирилл. — А тебя — нет.

— Потому что не хочешь понимать… — пожимаю плечами. — Я не просила твоего покровительства. Не просила тебя о помощи. Не была инициатором того, чтобы ты помогал моему мужу. И теперь чувствую себя обязанной. Это ужасное чувство, знаешь ли.