— Есть один такой. И биография у него интересная. Пятьдесят четыре года, слуга семьи Фехнер. Они, кстати, специализируются на медицине и фармацевтике, особое внимание уделяют хирургии и протезированию.

Наш доктор — один из ведущих специалистов по окулярной имплантации и модификации. Но это не главное. Вдовец, было две дочери, осталась одна. Старшая была случайно примечена отпрыском господина Фехнера и приобщена к его свите.

Сынок выродился на редкость отбитым и извращённым, так что наразвлекавшись, когда она ему надоела, он, вместе со своей компанией юных садистов, надругался и убил девчонку, считавшую ещё день назад, что она вытянула золотой билет.

Все заинтересованные лица сложили два и два, прекрасно поняв что к чему. Доктор был благополучно запуган и, под страхом лишится и второй дочурки, был практически превращён в раба. Ему пришлось поверить, что его радость погибла в автокатастрофе.

— Не повезло оставшейся дочке, такой никчёмный и немощный папаша достался. Даже как-то пользоваться услугами этого убого не хочется.

— Зря рожу кривишь, кадр весьма полезный. Готовит новую жизнь в другой стране и с новым именем для своего ребёнка, а сам намеревается уйти красиво. Только перспектива очень отдалённая, и успехи у него, пока что — так себе. Намерениями он делился только с мёртвой женой на кладбище у её могилы. Но, понаблюдав за ним и проанализировав психопрофиль, я склоняюсь к тому, что он вполне серьёзно настроен. Аккуратен, осторожен, исполнителен, в своей области достиг многого.

— Это частично меняет положение дел. Действовать в моих интересах будет не из-под палки, а со рвением, если предложу ему помощь с обидчиками. Появились у меня мысли, ну на счёт этой медицинской компании. Есть более подробная информация по ней и Фехнерам?

— Всё что собрала тут, — указала она на журнальный столик, там лежали две кожаные папки. — И на этом, кстати говоря, всё. Новой информации больше не будет, дальше только сам, уже на месте. Я практически пуста, Икс, сил впритык хватит закинуть тебя туда, — устало вздохнула она.

— Печально, значит доктор-ничтожество — это всё, на что я смогу рассчитывать в новой жизни? Хотя вижу, что папки там две, может порадуешь ещё чем-нибудь напоследок? Или одна на доктора, а вторая на компанию?

— Неа, вторая на другого человека, который тебе точно пригодится. Потомственный слуга из боевого крыла рода. Пятьдесят лет. Только вот главу рода, которому он напрямую подчинялся, убрал его благородный брат. Ну и после провёл чистку в рядах слуг, в следствии чего наш объект и три десятка молодняка, которые находились под его командованием, были выдворены. Пол года как промышляют наёмничеством. Под руководством старого волка, кстати, пока не потеряли ни одного члена.

— Ну тут надо смотреть, что были за контракты, прежде чем делать выводы. Но, ты меня заинтересовала. Ему ведь не по душе вольные хлеба, так? Он из идейных?

— Угу. Ну а теперь ознакамливайся с информацией. Тебе ещё предстоит заучить наизусть весь процесс преобразования эссенции и все этапы операции, так что приступай.

Сказав это, она исчезла из кресла вместе с кошкой. Ну а я, пожав плечами, взял со столика папки и завалился на её место.

После того, как вчера прошёлся по городу и детально вспомнил наш с Кирой разговор, остаток дня потратил на запись списка необходимых веществ и предварительных процедур, которые с ними следует провести.

Сейчас же я находился на втором этаже в доме вышеупомянутого доктора и смотрел из окна на то, как он прощается на крыльце с дочкой, которая, скорей всего, отправляется в школу. Проникнуть сюда оказалось очень легко. По моим расчётам — такая наша первая встреча оставит нужное обо мне впечатление. Пока мужчина был ещё занят, я спустился по лестнице и с комфортом расположился за кухонным столом, налив себе стакан апельсинового сока.

Вскоре доктор вышел из гостиной, держа в руках какую-то корреспонденцию. Высокий, худощавый, с редкой сединой в волосах и щетине. Он вздрогнул всем телом и побледнел, когда поднял глаза и наткнулся на мой изучающий взгляд.

— Ну, здравствуй, Виктор.

— Кто Вы такой и как сюда попали? — нервно выкрикнул он.

— О, это не должно тебя волновать, Виктор, — я сделал глоток сока. — Тебя должно волновать то, что я знаю, что ты задумал. И у меня есть все основания полагать, что у тебя ничего не получится.

Он часто дышал и опасливо смотрел на меня через стёкла своих очков в тонкой прямоугольной оправе. Я, в свою очередь, указал ему на стул напротив и, подождав, пока он неуверенно и напряженно сядет, продолжил:

— Ты веришь в судьбу, Виктор?

Он заторможено пожал плечами, но затем всё же кивнул.

— А я вот — нет. Я верю в череду случайностей и возможностей. И в то, что мы можем их упорядочить и использовать в своих целях. И у тебя сейчас появилась одна такая возможность. Если ты исполнишь всё, что от тебя требуется, то Фехнеры будут уничтожены. И глава рода, и его паршивый сынок, вся семья.