— А если нет — мы тебя закопаем! — хмыкнув, отозвался стоящий рядом Ефим и для наглядности захрустел костяшками пальцев.

Отлично. Просто прекрасно. После этих слов мне стало намного легче. Первые пять выступлений я благополучно прохлопал, и, когда объявили шестой номер — я едва не полетел на пол, споткнувшись о собственную ногу. Со всех сторон послушались смешки, и это, знаете ли, уверенности не придало. Скорее наоборот — захотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю. Но увы, этого сделать было нельзя.

Черт, как трясет то. Да что со мной такое? Я выступал уже несчетное количество раз, перед самыми разными людьми. Так почему я волнуюсь сейчас так, что мой завтрак побирается всё ближе к горлу и норовит украсить пол?! Почему?!

Обернувшись к ди-джею, я сглотнул и приготовился кивнуть ему, чтобы он врубал музыку, как услышал сквозь гул голосов свое имя.

— Андей! Данчук!

Обернувшись, я понял, что зовет меня Стас. И вот что тренеру от меня могло понадобиться именно сейчас? Еще одно напутствие? Но, кажется, нет. Поймав мой взгляд, Денисов указал пальцем куда-то наверх, за мою спину, при этом весьма довольно улыбаясь. Недоумевая, что же он там увидел, я обернулся — и почувствовал, как с громким щелчком моя челюсть опускается вниз, норовя поздороваться с полом.

Ибо там, этажом выше, за большой стеклянной стеной стояли те, кого здесь быть ну никак не могло. Ни физически, ни по всем мыслимым и немыслимым законам жизни. Так просто не бывает.

Несколькими часами ранее

— Мне до сих пор обидно, что я пью вино, в то время как ты цедишь чай, — пожаловалась Карина, отставляя бокал в сторону.

Маша, которая действительно грела руки о чашку с травяным сбором, только усмехнулась, пожимая плечами:

— Я кормящая мать. Мне пока пить нельзя. Да и не хочется особо. После всего, что произошло…

— Вот именно! — воскликнула Малышкина, подливая себе еще немного розового полусладкого напитка из молодого винограда, — После всех волнений ты заслужила знатную пьянку! А то ведь даже стресс снять не можешь. Всё только чаи, распашонки и пеленки. Разве это жизнь?

— Меня устраивает, — отозвалась рыжая, мягко улыбаясь.

Она действительно уже который день ощущала во всем теле странное чувство удовлетворения и спокойствия. Ничто ее не тревожило — Анюта росла, радовала своих родителей и прочих родственников. Уже встал вопрос о том, чтобы крестить малышку, и Маша с Андреем долго думали, кого сделать крестными. В итоге на роль отца Мари выбрала Диму Мухина — как своего первого друга и того, кто так сильно помогал ей, не прося ничего взамен. Данчук же, на правах отца, выбрал крестную — ею стала ни кто иная, как Карина Малышкина. Та самая, которая сидела теперь на кухне в доме своей будущей крестницы и в полдень попивала вино.

На самом деле брюнетка приехала с благородной целью — поддержать свою молодую подругу. Уже через несколько часов их общие друзья — а некоторые там были и не просто друзьями — должны будут сразиться в самом важном в их жизни состязании. Сейчас в Нью-Йорке было пять утра, парни наверняка еще спали. А вот в родном городе, в небольшой уютной квартире уже давно всем было не до сна. Кроме разве что Ани — девочка сопела, как ни в чем не бывало, явно не понимая, какой это важный и особенный день. Особенно если учесть, что ровно год назад она оказалась вообще зачата. Да уж, эти танцевальные соревнования порой заводят в совершенно неожиданные дебри.

— Волнуешься за него? — спросила негромко Карина.

Уточнять, кто «он», Маша не стала. Всё же дурочкой она не была. И да, она действительно переживала. Ей хотелось быть рядом со всеми своими парнями, а не только с Андреем. Хотя, конечно, приоритетным звеном здесь был именно Данчук. Девушка знала, насколько важно было Андрею, чтобы она увидела его сольный танец — именно там, в Нью-Йорке, а не в зале. Кстати, в школе он его так девушке ни разу и не показал, утверждая, что не хочет сглазить. Чем ближе был день «Х», тем более суеверным блондин становился. Так вот и в аэропорт он поехал, даже не попрощавшись. Как потом признался по телефону — боялся просто не найти в себе силы уйти от них.

От всех этих слов и действий в душе Мари просыпалась нежность. Столь трепетная, что хотелось улыбаться без причины. Чем девушка и занималась, не пытаясь скрыть своего счастья. И Карина, глядя на подругу, понимала — Андрею удалось. Он смог приручить эту непокорную птичку, завоевать и убедить, что ему можно доверять, что его можно любить. Вот только парень пока сам об этом не знал.

Но к счастью Мари всё равно примешивалось волнения, отравляя своим горьким привкусом всю сладость новых чувств. Девушка ни в коем случае не винила дочь в том, что она сейчас не в Америке — малышка не может быть в этом виновата. Но всё равно — невозможность что-то изменить просто сводила с ума, и заставляла то и дело бросать взгляд на часы. Золотцева хотела позвонить парню и лично пожелать удачи. Ну, и конечно посмотреть трансляцию Битвы, чтобы, наконец, увидеть соло Андрея.

Дверной звонок, который своим требовательным звоном слегка разогнал сонную негу в квартире, заставил обеих девушек вздрогнуть, а Мари еще и дернуться в сторону детской. Но, к счастью, Аня могла похвастать воистину богатырским сном, который не брали даже пушки.

— Ты кого-то ждешь? — спросила Малышкина у рыжей.

Та отрицательно покачала головой:

— Вообще ни разу. Кто бы это мог быть?

Глянув в глазок, Золотцева открыла дверь с удивленным полу-приветствием, полу-вопросом: