А всё потому, что ко второму этапу нас готовил уже Стас. И это было отдельным испытанием для наших тел, психики, выдержки и чего-то там еще. Тренер четко вознамерился довести нас до финала. На самом отборе он быть не мог — дела школы не позволяли ему уезжать, поэтому Денисов решил максимально достать нас на своей территории.

Нет, жаловаться было глупо. Мы видели цель, и мы к ней шли. Тем более — Стас и сам когда-то тренировался в точно таком же режиме, а значит, не делал ничего такого, что мы не могли бы выдержать. Но иногда — очень редко — мне хотелось просто придушить его. Одна беда — сил на это не было вообще. И, кажется, этот гад об этом знал.

Сидя на своем стульчике, Денисов окинул нас слегка насмешливым взглядом и, наконец, кивнул.

— Ладно, салаги, можете пожить немножко для себя. Ровно до завтра.

Боясь, что тренер передумает, мы максимально быстро — насколько позволяли ноющие конечности — собрались и свалили из зала. Все, кроме меня. поскольку, стоило мне только оказаться на пороге, как Стас окликнул меня:

— Андрей, задержись.

Черт, да что я сделал-то? почему самый длинный — самый крайний? Закатив глаза, я всё же выполнил просьбу Денисова и, приблизившись к нему, взглядом спросил, в чем дело.

— По поводу третьего этапа, — начал говорить тренер, но я его перебил:

— Стас, мы еще не прошли и второй.

— Знаю, — кивнул тренер, — Но я смотрю далеко вперед. Потому что верю в вас. Ну так вот, что касается финала. Нужно будет подготовить сразу несколько хоряг. Ну, это мы сделаем. У меня просто есть кое-какие наметки самого последнего номера.

Вздохнув, я скинул сумку, четко осознав, что отдохнуть мне предстоит очень нескоро. К счастью, мы не танцевали, ограничившись лишь начертанием схем, выбором музыки и подробным обсуждением того, как именно будет строиться всё выступление. Наша дискуссия мне понравилась — мы много спорили, даже пару раз поругались, но было круто. Мне нравится, что Денисов не ставит свое мнение выше других, не говорит, что он — царь, а все вокруг говно. Нет, наш тренер всегда прислушивается к мнению команды, делает для себя какие-то выводы, корректирует хорягу и подстраивается под нас. Получается, мы действительно действуем как единый организм, как команда, никто не задвигается на задние ряды. И это действительно круто.

Домой я попал только ближе к вечеру — измочаленный так, что хотелось просто умереть. Хотя, в принципе, спешить мне всё равно было особо некуда — дома меня никто не ждал. С Ирой мы крупно поругались на следующее утро после первого этапа. А все потому что на одном из танцевальных интернет-порталов появилась большая статья о самом соревновании. Но это еще ладно — статья и статья. Просто она была щедро сдобрена фотографиями. И на одной из них мы с Мари обнимались. Нет, там были и фотки групповых обнимашек. Но Кузьмина же — женщина, ей срать на всех остальных. Она видела, что мы обнимались с рыжей — и сделал свои выводы. Плюс — я не явился на вечеринку, а моя благоверная на ней была. Как, собственно, я и предполагал. Ну, и до кучи — Демид сдал, где и с кем я остался. Как мне хотелось за это дать ему в морду — вы себе не представляете.

А уж как Иришка орала — ух. Я думал, стекла не выдержат ультразвука и разобьются. Но нет, выдержали. А после, прооравшись и зарядив мне очередную пощечину, она выбежала из моей квартиры. Я же остался. Ну а что — жилье мое, куда еще мне деваться. Остались только я, и чувство глубокого офигевания. Просто раньше я реально не замечал за своей девушкой таких вспышек ярости ревности. Она была спокойной, ласковой, покладистой. Слегка стервозной, конечно, но никак не злобной мегерой, которую я тут имел честь наблюдать. Жесть конечно. Бабы — чудной народ, многогранный и неизученный.

Но, как ни странно, я совершенно не скучал по своей девушке, которая молчала вот уже три дня. Чем она занималась — я не знал, и мне было даже не интересно. Печально, но факт.

А вот отъезд Мари нас всех расстроил. Нет, мы понимали, что рыжику нужно отдохнуть, повидаться с семьей и всё такое. Но за эти месяцы мы уже привыкли, что она всегда рядом, готова нас поддержать. Ну или навалять нам — тут как пойдет. А теперь мне даже поругаться не с кем. Вот как так?!

Приняв душ и перекусив тем, что нашлось в холодильнике — остатки заказанной вчера пиццы, я развалился на диване в гостиной и начал бездумно переключать каналы. Спать, как назло, не хотелось — тело было выжато, но мозг активно шевелился, не желая вырубаться. В который раз дал себе зарок съездить навестить родителей — и заодно поесть маминых коронных кушаний. Мари вон, сейчас небось трапезничает — она как-то обмолвилась, что её мама просто божественно готовит. Блин, да почему все мои мысли возвращаются к Золотцевой? У меня что, не хватка рыжей в организме?

Найдя какой-то дурацкий сериал — смесь идиотизма и юмора — я на какое-то время залип в экран, думая, что, наверное, что-то упускаю в этой жизни, раз не понимаю примитивного юмора. Демид бы точно гоготал, будь он рядом.

Поморщившись, когда кто-то упал мордой в торт, я всё же выключил телек и потянулся. Не привык я вот так проводить свой досуг — никак. Обычно я либо тренируюсь, либо сплю, либо тренируюсь спать. Ну, вы поняли, о чем я.

Неожиданно шальная мысль посетила мою больную головушку. Бросив взгляд на часы, я усмехнулся. И, прежде чем дал себе возможность передумать, схватил телефон и открыв графу «новое сообщение», написал всего одно слово «Спишь?»

Ответа я ждал примерно минуты две. Не то, чтобы я считал — всего лишь раз двадцать взглянул на часы. мелочи. Я ведь всегда так делаю. Как нет? вы серьезно? Черт.

Телефон запищал. Схватив его, я уставился на экран. «Нет.»

Коротко и ясно. Прямо под стать мне. Ладно, раз не спишь, нужно этим воспользоваться. Набрав номер, я прижал аппарат к уху, слушая длинные гудки. А после:

— Ты решил меня подоставать?

Усмехнувшись, я решил не спорить: