— И что? Ты вот так всё спустишь этой выскочке? — требовательно спросила она.

Я поморщился:

— Ир, давай не здесь, — и бросил при этом выразительный взгляд в сторону парней.

Выяснять отношения при посторонних, даже если они моя семья, мне не улыбалось. А вот Кузьмина, кажется, наоборот, настроилась на скандал. Потому что, не замечая моих косых взглядов, продолжала гнуть свою линию. В итоге, не выдержав, я схватил девушку за руку чуть повыше локтя, и буквально вытолкал из зала.

— Ты что творишь? — прошипел я, чувствуя, как меня тоже начинает затапливать гнев.

— Я что творю? — взвизгнула Ира, вырывая руку, — Я? То есть то, что говорит эта твоя рыжая, тебя не волнует?

— Ты первая на неё накинулась! Причем, при всех! Ира, ты не видишь, что это уже перебор?

— Она на тебя запала! Я это вижу! Чувствую!

Я был готов взвыть от всей этой ситуации, и того бреда, что она несла. Представить, что Маша питает ко мне хоть что-то, кроме неприязни — взаимной, между прочим — это каким чокнутым нужно быть?

— Ир, ну это же бред. Чистой воды бред, — как-то устало выдохнул я, чувствуя, как чья-то невидимая рука сдавливает мои виски.

Терпеть не могу ругаться, особенно — со своей девушкой. Она будто энергетический вампир — выпивает из меня все соки, и я становлюсь раздражительным и злым. Видимо, поэтому, я стараюсь с ней особо не спорить. Но не сейчас. Если я и в этот раз пойду у нее на поводу — сам себя не прощу.

— Никакой это не бред! Ты же слышал — она выгнала меня из школы. Велела не появляться здесь. А все почему? Да потому, что так ей будет проще окучивать тебя.

— Всё, Ира, хватит, — неожиданно жестко — даже для самого себя, отрезал я, — Ты перешла границы. И тебе сейчас действительно лучше уйти.

— Что? — ахнула девушка, — Ты защищаешь ее? А не меня?

— Я защищаю правду. А в данной ситуации она не на твоей стороне. Извини.

— Знаешь что, засунь эти извинения себе в задницу! — выпалила Ира и, залепив мне пощечину, буквально за секунду исчезла из моего поля зрения.

Потерев щеку, я вздохнул. В последний раз по лицу я получал…а когда это было? Ах, да, когда Золотцева зарядила мне в клубе. Черт, почему из-за этой рыжей мне вечно прилетает? Она явно пришла в мою жизнь, как какая-то кара свыше. Осталось только понять, когда и в чем я накосячил.

Вернуться в зал к парням я не мог. Очень хотел, но понимал, что мне нужно быть совершенно в другом месте. Хотя бы потому, что Маша была не права — серое вещество в моей голове было. И я, с какой-то болезненной ясностью осознал, что виноват перед ней. Я нес ответственность за Иру, а накинулась моя девушка на Золотцеву, опять же, из-за меня. а значит — нужно вспомнить, что такое извинения.

Возле кабинета нашего надзирателя я чуть помедлил, но, набравшись смелости, всё же смог постучать.

— Войдите, — раздалось слега приглушенное.

Увидев меня, Маша быстро вытерла щеку. Черт. Это её всё же задело. Вряд ли она плакала по другой причине. Однако, рыжая тут же взяла себя в руки, и, бросив в меня очередной холодный взгляд, отчеканила:

— Держи свою психованную подругу от меня подальше.

— Эм…да, — кивнул я, — Приложу все усилия.

— И, если ты пришел просить меня сменить решение — зря. Я всё сказала. Ноги её здесь чтобы не было.

Но я качнул головой, проходя вглубь небольшого кабинета.

— Я пришел не за этим. Я хотел извиниться.

Рыжая хмыкнула:

— Оставь извинения при себе. Сложно ожидать разумных действий от представителей «золотой молодежи».

— Значит, вот кем ты нас считаешь? — кажется, мой настрой на мирный разговор плавно сходит на нет.

— А я не права? — приподняла Маша одну бровь, тщательно разыгрывая удивление.

— Ты ничего о нас не знаешь.

— Вообще-то знаю, — возразила Золотцева, поднимаясь из-за стола, — Я читала биографию каждого из вас. Решила, что это будет полезно, учитывая, что мне предстоит провести с вами несколько удивительных месяцев. так что общую картину я себе нарисовала.

— В любом случае, это не имеет никакого отношения к сегодняшней ситуации, — мне правда не хотелось вдаваться в детали и уж тем более — продолжать этот разговор, — Я извинился.

— И за что?

Она что, реально, не соображает? Подавив приступ раздражения, я терпеливо ответил:

— За Иру. Она была груба.

Маша обошла стол и, облокотившись на него, скрестила руки на груди, глядя на меня с легким разочарованием.

— Ты действительно не понимаешь. Впрочем, неудивительно. Люди вроде тебя никогда не могут понять.