На секунду здравый смысл ко мне всё же вернулся. Мари пьяна — и сильно, это видно по ее шальным глазам и резким движениям. Хочу ли я, чтобы всё случилось именно так? А она? Не пожалеет ли?

— Мари, — попытался я отстраниться и, хотя бы чуть-чуть побыть джентльменом, — Разве ты не хочешь…

Я хотел было сказать что-то вроде «подумать» или что вроде этого, но девушка издала звук, больше напоминающий рык:

— Тебя я, блин, хочу, не видно что ли?!

Услышав звук расстегиваемой ширинки и ощутив на своей коже руки Мари, я резко выдохнул и сдался. Черт, видят Боги — я пытался. Поэтому, чуть отстранив мою девочку, я тихо шепнул:

— Я сам.

В конце концов, первый раз в Праге — романтичном старинном городе — это не так уж и плохо. Ну и черт с ним, что мы оба пьяны. Что мешает нам повторить после, уже будучи трезвыми? Правильно, ничего.

Выключив свет, так что только уличные фонари рассеивали тьму комнаты, я подошел к Мари и, осторожно коснувшись её щеки, подарил ей еще один поцелуй. Он был другим — не страстным, а нежным. Он не заставлял нас сгорать — он лишь поддерживал в нас то тепло, что мы уже подарили друг другу. Сегодня — именно в эту ночь — мне хотелось быть максимально нежным с моей девочкой. Моей Мари.

И она снова поддержала мою игру, чутко уловив настроение своего партнера. Тишину в комнате нарушало лишь наше дыхание и шелест одежды, из которой мы осторожно высвобождали друг друга, покрывая открывшиеся участки кожи нежными поцелуями. Легкий ночной ветер остужал разгоряченную кожу — он и накрахмаленные простыни, на которые я уронил свою драгоценную ношу, не переставая целовать девушку.

Это напоминало танец — в нем не было борьбы и желания подчинить одному другого. Нет, мы оба стремились как можно больше дать друг другу — больше поцелуев, ласк, движений. Пытались насытиться друг другом и с каждым разом терпели сокрушительное поражение. Но это нас не расстраивало. Эта ночь вообще не могла привнести в нашу жизнь такое чувство, как разочарование. И тихие, почти стеснительные стоны Мари был для меня высшей наградой. Как и мой приглушенный рык — для неё.

Уже после, прижимая к себе уснувшую Мари и лениво наблюдая, как солнце поднимается над горизонтом, я слегка отстраненно подумал, что сегодня я точно не проиграл. Уж точно не ту Битву, которая и имела для меня значение. Ведь мой кубок, мой приз, моя награда — лежит сейчас рядом со мной.

* Съемки фильма «Три Икса» происходили в Пражском квартале Мала Страна. Трюки исполнялись на Карловом мосту, около Староместской площади, у Тынского храма.

** Apashe — Battle Royale (Feat. Panther)

*** дак-вог — элемент вога, иначе — «утиная походка», проходка на согнутых в коленях ногах.

**** Janet Jackson — All Nite (Don`t Stop)

Проснувшись утром, я недовольно поморщился — шторы задернуть никто не удосужился, так что солнечные лучи светили мне прямо в лицо, вынуждая либо отвернуться, либо встать, чтобы их таки задернуть. Так или иначе — пришлось бы шевелиться. А сделать это было сложно — от малейшего движения моя голова буквально взрывалась от боли.

Черт, сколько я вчера выпил? И что конкретно я пил? От виски мне так хреново не было. обычно такой эффект — ломоту во всем теле, сухость во рту и сверло в виске — вызывал лишь один напиток. Коварная текила. Черт. Не нужно было с Мари налегать на эту херню из агавы.

Стоп. Мари. МАРИ!

Резко распахнув глаза, я чуть скосил глаза и убедился, что это был не сон. Рядом со мной, свернувшись в уютный клубок и подложив под щеку ладошку, спала Золотцева. Она сейчас напоминала небольшую рыжую панду — в первую очередь, разумеется, из-за размазанной косметики. Всё же умыться никто из нас вчера так и не удосужился. Нам вообще было не до этого…

Память услужливо подкинула самые пикантные подробности прошедшей ночи, заставив меня даже слегка смутиться. Всё же не думал, что в этой спокойной и с виду скромной девушке живет такой чертенок. Который вчера выбрался из своей коробочки. И сделал меня таким счастливым.

Да, именно это чувство я сейчас испытывал — безграничное, ничем не замутненное счастье. Мне казалось, что ничто вообще не может сравниться по красоте с этим утром. Ну, разве что девушка, которая лежала рядом со мной. Даже со спутанными волосами и следами от подводки, она казалась мне самым прекрасным существом на свете. Не думал, что вообще смогу так когда-то сказать или подумать о другом человеке. Мне казалось, что симпатия, которую я испытываю к Кузьминой — это мой эмоциональный диапазон. Не как у зубочистки, но тоже не густо.

Но нет — эта яркая во всех смыслах девушка ворвалась в мою жизнь и перевернулась ее с ног на голову. И открыла во мне такие грани личности, о существовании которых я даже не подозревал.

Осторожно выскользнув из постели, я отправился в душ, решив дать Мари еще немного поспать. Всё же самолет у нас был только вечером, поэтому возможность отдохнуть у нас у всех была. В ванной комнате я с некоторым удовлетворением осмотрел себя. В глаза сразу же бросились парочка засосов на животе — Маша явно была в ударе. А, чуть повернувшись, я понял, почему спине некомфортно — её всю испещряли довольно приличные борозды от ногтей. В паре мест даже запеклась кровь. Ого. Интересно, а это я так хорош, или девочка у меня настолько эмоциональная.