Вздохнув, Мари подняла на меня взгляд и твердо произнесла:

— Андрей, давай посмотрим на эту всю ситуацию, как взрослые, разумные люди. У тебя прекрасная девушка, красивая и любящая. Ну, со своими тараканами, конечно, и малость стервозна, но это вроде как твой выбор. И я не хочу становиться причиной распада пары в нашем славном городке. Поэтому, умоляю тебя — не бросай её. Плюс мы работаем вместе. А я не завожу отношения на работе. Это понятно?

— То есть, это и есть твои доводы? — злобно прищурился я, — Наличие девушки и совместная работа?

— Ну, если тебе этого мало, то вот тебе еще один довод. Ты просто мне не подходишь.

Вот и всё. Она это сказала. На самом деле, подсознательно я всегда догадывался, что не буду слишком хорош для рыжей принцессы. Мое эго, конечно, было развито и чуть ли не подпирало небо, но всё равно. Я чувствовал, что мы смотрим друг на друга будто сквозь стекло, и каждый при этом пребывает в своем мире. И если я еще пытался стать частью ее жизни, то Мари твердо решила, что мне в её жизни не место. Видимо, боится, что я её запачкаю.

Хмыкнув и не произнеся больше ни слова — боялся, что могу этим еще больше навредить этой девушке — я взял в руки свои вещи и вышел из номера. Хлопать дверью, будто истеричка из мыльной оперы, я не стал. Наоборот — прикрыл её максимально тихо, чтобы не нарушить безмятежность этого утра.

Жаль только, что в моей душе этого чувства не осталось. Только горечь. И злость. Ну, и обида. Раз Мария хочет, чтобы я делал вид, что ничего не было — пусть будет так. Считает, что я ей не подхожу — отлично. Хочет быть коллегами — да запросто.

Кто я такой, чтобы спорить с желаниями дамы? Еще бы сердце перестало болеть так, будто кто-то с размаху ударил мне в грудь, а еще после добил троечкой по корпусу — вообще замечательно было бы.

Едва за Андреем закрылась дверь, Мари обессиленно присела на кровать и прикрыла глаза. Знал бы Данчук, каких сил ей стоило всё это время держать «морду кирпичом» — он бы лично заказал ей «Оскар» за лучшую женскую роль. Потому что так убедительно врать — это нужно либо иметь врожденный дар, либо годы практики за спиной.

Лгать Мари никогда не любила, и старалась этого не делать. Так что, видимо, всё же дар. Поскольку в какой-то момент девушка сама поверила в то, что говорит. Смогла убедить себя, что всё это — одна большая ошибка, и Андрей должен убраться из её жизни как можно скорей. Но вся беда в том, что это было не так.

Когда она увидела в глазах — широко распахнутых, почти наивных светло-зеленых глазах парня — боль и обиду, её защита почти что дала трещину. Еще минута — и Мари, наплевав на всё, бросилась бы в его объятия, прося забыть то, что она сказала. Но Золотцева понимала, что она должна держаться. Потому что в одном она была права — становиться причиной его расставания с Ирой она не хотела. И не потому что очень уж уважала Кузьмину. Нет, иногда Мари ловила себя на мысли, что боится её.

Было что-то в глазах Иры такое, что вызывало неприятную дрожь, а по спине в такие моменты полз неприятный холодок. Что-то змеиное, скользкое и противное. Она смотрела на всех — и особенно Мари — с таким превосходством и пренебрежением, что это давно уже вызывало лишь смех. Но когда речь заходила об Андрее — на Иру становилось страшно смотреть. Она превращалась в какую-то сумасшедшую, готовую порвать за своего парня. И, кажется, видела это только Маша.

Поэтому — проще было отказаться от всего этого, чем признать, что она помнит о каждой минуте прошедшей ночи. В её памяти каждую секунду вспыхивают воспоминания, от которых к щекам против воли приливает краска — как она целовала его живот, наслаждаясь тем, как парень вздрагивает от её прикосновений. Или как она ногтями прочерчивает глубокие борозды, заставляя Андрея почти шипеть — не то от боли, не то от удовольствия.

Нет, все это следует похоронить в глубинах своей памяти и делать вид, что все прекрасно. Этой ночи не было, и точка. Тряхнув головой, Маша поднялась на ноги. Заплетя еще влажноваты волосы в косу, она спустилась вниз, где сонные и помятые ребята уже завтракали.

Все, кроме Андрея.

— Доброе утро, — едва сдержав зевок, улыбнулась Мари.

— И вам того же, девушка, — хмыкнул Демид, сверкая своими синими глазами, — А ты куда вчера пропала? Пришла, главное, всех взбаламутила — и исчезла. Нехорошо.

— Я немного перебрала, — честно призналась Золотцева и добавила уже немного лжи, — Поэтому поехала в отель и легла спать.

— Ясно. Наши вещи у тебя?

Мари кивнула, наливая себе чай с мятой:

— Да, отдам после завтрака. Так, а вы как отдохнули?

— Отлично. Никто даже не блевал! — радостно сообщил Кирилл.

— Придурок, мы едим! — поддел его брат.

— Пардоньте, — хмыкнул Кир, ухмыляясь.

— Правда, Данчук тоже куда-то исчез, — задумчиво протянул Дима, внимательно глядя на Мари, — Никто не смог до него дозвониться или найти.