Любимым занятием Лизы было издевательство над детьми в Хэллоуин, в другие дни она бухтела, но никого не беспокоила в отличие от Молли.

Риккардо солгал, когда сказал Карле, что не слышал о Молли Верберг; о Молли Верберг слышали даже те, кто в Деренвиле не проживали. Родственники звонили им и жаловались, что дикая тётка, с торчащими по бокам жёлтыми волосами, выжженными дешёвой краской, опять закатила скандал в магазине, скупила все консервы или сочинила небылицы про соседей и за ними теперь следит полиция.

Молли могла толкнуть, оскорбить или натравить своего ротвейлера как на взрослого, так и на ребёнка. Шкаф Мартина Гленана ломился от жалоб на Молли, но она пренебрегала предупреждениями шерифа, а, когда он выписал ей штраф, демонстративно сняла штаны перед Управлением и подтёрлась им на глазах у сотрудников. И хотя психиатр Джеймс Норвелл признал Молли Верберг вменяемой, тем не менее, он посоветовал жителям при встрече с ней придерживаться того же принципа, что и со змеями: не трогай и проходи мимо.

Риккардо, подъезжая к дому Молли Верберг, гадал, как реализовать совет Норвелла на практике, и не пересекаться с женщиной на протяжении четырёх часов, если мать наняла Молли в качестве его сиделки.

Спрыгнув на ходу с велосипеда, Риккардо бросил его у крыльца, вбежал по лестнице и постучал в дверь.

Дверь открыла девушка, по виду чуть старше его самого, и Риккардо сделал шаг назад, чтобы проверить, не перепутал ли он номер дома.

Восьмая улица. Двести тридцать седьмой дом. Дом Молли Верберг. Всё верно.

– Ты Риккардо?– спросила девушка.– Проходи.

Риккардо зашёл в дом и с опаской посмотрел по сторонам, готовясь к тому, что в любой момент из-за угла выскочит либо Молли с голым задом, либо её бешеный пёс.

– Меня зовут Далия.

– А где миссис Верберг?– спросил Риккардо, заглядывая за угол.

Далия засмеялась.

– Там никого нет, только лестница, ведущая на второй этаж.

– Где миссис Верберг?– повторил Риккардо.

– Путешествует по Австралии. До января.

<Соревнуется с кенгуру в сумасшествии?>

Риккардо развернулся к Далии.

– А ты кто такая?

Маленькая, худенькая, в застиранном голубом платье – она теребила кончик ленты, выбившийся из косы.

– Я Далия, племянница Молли. Твоя мама наняла меня.

– А,– Риккардо стянул школьную сумку,– понятно.

Он завернул в гостиную, плюхнулся на диван и вывалил учебники на журнальный столик.

– Я могу называть тебя «Рикки»?

– Нет. Только друзья могут называть меня Рикки. Для остальных я Риккардо.

Далия улыбнулась: ну, какой из него Риккардо? Щуплый черноглазый мальчишка, у которого ещё даже голос не сломался.

– Я хотела бы стать твоим другом.

Риккардо проигнорировал её слова.

Она прошла в гостиную и села напротив Риккардо на другой диван.

– Если ты голоден…

– Нет.

– Чай?

– Нет.

– Что-нибудь другое?

– Тишины.

Далия кивнула. Но её молчанием Риккардо наслаждался лишь минуту.

– Апельсины! Я купила апельсины! Твоя мама сказала, что ты любишь их.

– ТИ-ШИ-НЫ, мисс Верберг,– Риккардо оторвался от задания по математике.– Спасибо.

Закусив губу, Далия теребила то ленту в волосах, то подол платья, и замерла, когда в дверь постучали.

Риккардо посмотрел на Далию.

– Ты кого-то ждёшь?

– Нет,– испуганно ответила она.

Стук усилился.

– Может, откроешь?

– Да. Наверное, кто-то из соседей.

Риккардо ухмыльнулся.

<Кто-то из соседей, конечно. Или твой парень, с которым ты закроешься на втором этаже и будешь скрипеть кроватью, как это делали предыдущие сиделки>

Риккардо слышал, как Далия пригласила кого-то в дом, а затем, когда гость отказался, пожелала ему хорошего дня.

– Твой друг передал.

Риккардо вырвал тетрадь из её рук.

– Он мне не друг.

Далия опустилась на диван.

– Какую музыку ты любишь?

Риккардо вздёрнул подбородок.

– Ты мне мешаешь.

– Извини.

Она вышла на кухню, пошуршала там пакетами и вернулась обратно.

Почистив апельсин, Далия предложила его Риккардо.

– Я не хочу.