— Нет! — воскликнула, Майлин. — Я никогда не была близка с мужчиной. И никогда не буду. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я не могу, не имею права спать с вами или кем то еще…

Что за бред? Эта девчонка решила испытать на прочность мое терпение?

— Почему? — спросил я, склонившись над ней. — Отвечай же!

Но она молчала, так сильно покусывая нижнюю губу, что на ней выступила алая капелька крови.

А мне в этот миг представилась совершенно иная картина. И кровь была уже не на верхней губе девушки, а на моем члене. То было бы единственное подтверждение тому, что слова ее правдивы и она действительно девственна. Я почувствовал такой мощный прилив возбуждения, что едва не застонал.

Мне нужно, жизненно необходимо было убедиться, что Майлин не врет.

Она боялась меня, но я не мог поступить иначе. Иначе всю оставшуюся жизнь презирал себя за слабость. Обхватив ее ноги пониже коленей, я приподнял их одной рукой. Пальцами второй потянулся к заветному сокровищу, которое так старалась скрыть от меня Майлин. Испуганная, она, кажется, потеряла дар речи. Не сопротивлялась и не звала на помощь. Зато так плотно сомкнула ноги, что развести их в стороны стало невозможно, не причинив ей при этом боли.

Но мне это было и не нужно. Майлин была такой влажной и такой узкой. Мой указательный палец с трудом проник в нее, доставляя мне же невыносимые мучения. Пришлось сжать зубы и сделать глубокий вздох, чтобы успокоиться.

Майлин тихонько вскрикнула, будто раненая лань, и шире распахнула глаза. Она смотрела на меня не осуждающе, а скорее удивленно. Ее лоно было влажным и узким, но в то же время таким податливым. Мой палец проник глубже и наткнулся на плотную преграду.

Сердце мое возликовало. Майлин не соврала, она действительно оказалась девственницей. Я был идиотом, подумав иное.

— Прости, что не поверил, — произнес я, признавая ошибку и одновременно отпуская ноги девушки.

Она снова поджала их и спрятала под подолом платья. Путаясь в рукавах, она кое-как оделась, дыша при этом часто и натужно.

— Объясни мне? — попросил я. — Почему ты не можешь мне отдаться? Назови хоть одну причину? Я противен тебе? Или, быть может, ты боишься потерять место в гостинице? Но я никогда не вру, девочка. И вполне способен обеспечить тебя на всю оставшуюся жизнь. Дать тебе другое будущее, которого никогда не будет здесь, рядом с Магрой.

Она лишь покачала головой, заливаясь слезами.

— Скажи, почему?! — я уже не просил, а требовал. — Почему ты должна остаться девственницей?

— Лучше умру, чем признаюсь, — обреченно сообщила она. — Умру от стыда и разочарования. Пожалуйста, не просите больше ни о чем. Позвольте мне остаться одной…

Я ушел, едва волоча ноги, точно дряхлый старик. Боль обиды смешалась с горечью поражения. Еще никогда меня не опускали так низко. Женщины прежде не отказывали мне, особенно, не говоря при этом причины.

Я ушел, но не смирился с поражением. То был обманный маневр перед новым нападением.

На следующий день, обдумав все во время утренних тренировок, я разыскал Магру. Точнее, это она вошла в обеденный зал и спросила, не нужно ли нам что-то еще.

— Через десять минут я жду вас в своей комнате! — объявил я не терпящим возражений тоном. — Попрошу не опаздывать.

Магра явилась вовремя, секунда в секунду, будто засекла время. Она заметно нервничала, глаза ее бегали, взгляд подолгу не задерживался ни на одном предмете. Смотреть на меня она опасалась вовсе.

И правильно делала.

— Расскажи мне все о Майлин! — потребовал я. — Почему она рядилась горбуньей? И отчего решила никогда не спать с мужчинами.

— Она… — Магра так сильно скомкала с боков платье, что, кажется, чуть не порвала ткань. — Понимаете… это так неудобно…

— Говори же! Или, клянусь, я сверну тебе шею!

Эта женщина не понравилась мне с самого начала. Завистливая, мелочная и изворотливая, как уж, она точно не могла быть родной теткой Майлин.

— Она рабыня… — выдохнула Магра. — Беглая. И на внутренней стороне ее бедра есть позорное клеймо — символ принадлежности прежнему владельцу. Магическое клеймо, которое невозможно вывести.

Та-а-ак, ситуация начала проясняться. Теперь стало понятно, отчего девчонка всегда держала ноги плотно сомкнутыми. И почему не хотела, чтобы я видел внутреннюю сторону ее бедер.

Облегченно выдохнув, я откинулся в кресле. Но вопросы еще остались:

— Почему вы заперли ее в комнате вчера? Я такого приказа не отдавал.

— Простите, господин, — Магра вздрогнула от звука моего голоса. — Я всего лишь хотела усмирить горделивую девчонку, вразумить ее. Она не должна была вам отказывать и…