Женщина схватила Майлин за руку, подробно коршуну, вцепившемуся в свою добычу.

— Эта девушка рабыня! — объявил я. — Притом беглая. Скажи, жрица, готова ты нарушить законы Озиса и попасть под тяжелую руку моего брата, короля Северуса?

Она по-настоящему испугалась. Да и Майлин вздрогнула, услышав о своем положении.

— Я не рабыня! — возразила она, набравшись храбрости.

— Разве? — я иронично приподнял бровь. — Твоя тетка продала тебя, Майлин. Сейчас только я решаю, как распорядиться твоей жизнью: отдать на невольничий рынок или оставить себе. Хотя, ты можешь остаться со жрицами. Только знай, что в день богини Тирино тебя подложат под того, кто больше заплатит. Готова ты к такому повороту, Майлин?

Она побледнела, словно молоко. Ее нежный ротик приоткрылся, но из горла не вырвалось ни звука. Майлин посмотрела на жрицу, но лицо той осталось беспристрастным.

— Если вы действительно брат короля, то должны предъявить печать! — заупрямилась жрица. Она еще крепче сжала ладонь Майлин, наверняка оставляя следы пальцев на нежной коже.

— Я ничего не должен тебе, женщина! Майлин вернется со мной. Если конечно, не хочет оказаться распятой на алтаре…

— Это правда? — Майлин все же задала этот вопрос жрице. — Вы действительно хотели, чтобы я… Чтобы меня…

Вердин нетерпеливо ударил копытом и фыркнул. Да я и сам был на грани того, чтобы схватить глупую девчонку, перекинуть через плечо и ускакать, невзирая на все протесты жриц. Но было забавно наблюдать за тем, как она среагировала на мои слова.

— Это правда, Майлин, не сомневайся! — сообщил я, подавив смешок. — Можешь считать меня своим спасителем и начинать благодарить. Прямо сейчас. Не успей я вовремя, и ты оказалась бы за воротами храма, а на территории богини Тирино не действуют законы Озиса. А что касается вас…

Я достал из кармана украшение из бриллиантов Лимба и бросил жрице. Придется купить Ниоре другое украшение. А то и обойтись без подарков, ведь в ее услугах я больше не нуждался. Майлин завладела моими мыслями, словно приворожив. И, Дикал его подери, эта девчонка обходилась мне слишком дорого.

Но я был готов заплатить любую цену, чтобы заполучить ее.

Старшая жрица поймала украшение на лету и спрятала в складках своего одеяния. Хмыкнув, она выпустила руку Майлин из своих цепких пальцев. Подала знак другим жрицам, и они скрылись за воротами храма.

А Майлин осталась стоять, не шелохнувшись. Она была до того бледной и испуганной, что мне стало ее жаль. Непокорная девчонка чуть сама себя не наказала.

Я спешился и мерным шагом подошел к ней. Но она продолжала стоять, словно обратилась в камень.

— Майлин, — позвал я почти ласково. — Ты еще можешь передумать. Храм Тирино действительно принимает всех, но никого не выпускает. Если я так противен тебе, войди в ворота вслед за жрицами. Но еще не известно, кто займет место рядом с тобой на алтаре. Я не обещаю прибыть на празднество. Зато знаю пару завсегдатаев. Вот только они не привыкли уговаривать женщин и проявлять к ним нежность. Один из них возьмет тебя резко и без предварительных ласк, прямо на алтаре. Так ты хочешь, Майлин?

Она вздрогнула, будто ее ударили. Подняла на меня полные отрешенности и слез глаза.

И я устыдился собственных слов. Но сказал чистую правду: именно такое будущее ее ждало в храме Тирино.

— Убейте меня… — прошептала Майлин. — Меня больше ничто не держит в этом мире. Родная мать выбросила меня в мусоропровод, тетка продала как рабыню. Жрицы… — она всхлипнула и начала оседать, словно подрубленное деревце.

Я поймал ее в нескольких дюймах от земли. В моих руках она казалась особенно хрупкой и такой нежной. Дурманящий запах диких цветов пощекотал мои ноздри.

— Ну нет, девчонка, я не для того гнался за тобой несколько дней, чтобы лишить жизни. Ты будешь моей, даже если ради этого мне придется перевернуть вверх дном весь Озис.

Майлин

В тот день мне казалось, будто во мне что-то умерло. Нет, я и прежде знала, как жесток мир, но даже не подозревала, до какой степени. Сначала родная мать избавилась от меня, после умерла приемная. И теперь вот продажа в рабство той, кого я считала теткой, почти родственницей, хоть нас и не связывали кровные узы.

И храм, представляющий из себя бордель для высокопоставленных лиц.

Этого я меньше всего ожидала. Последняя надежда испарилась, растаяла, точно льдинка во всепожирающем пламени ада. Больше бежать было некуда и не к кому. Меня предали все. Все, кого я любила…

Алексис стоял рядом и читал мине нотацию, а я все больше вбжимала голову в плечи, мечтая свернуться в кйлубок и укатиться далеко-далеко, туда, где мяеня никто не найдет. Его жестокие слова больно ранили, хотя он не прикоснулся ко мне. Но гордость моя, все, что от нее осталось, плакала кровавыми слезами, захлебывалась в том потоке желчи, что на меня излили. Алексис воин, он привык рубить сплеча. Он наверняка сказал правду, иначе бы жрицы богини Тирино возразили ему.