Майлин

Опять сюрприз? Я едва не подпрыгнула на месте. Но вовсе не из-за любопытства, скорее от страха. Еще от прошлых сюрпризов не отошла. Не привыкла выглядеть так, что все мужчины, а их за столом было предостаточно, поворачивают головы в мою сторону каждый раз, когда Алексис отворачивается.

— Когда отправление в столицу? — я решила сменить тему разговора.

— Сразу после обеда, — охотно отозвался Алексис, и воины поддержали его громкими возгласами. — Засиделись мы в этой дыре.

Я так уж точно. Нет, меня не прельщала, а скорее пугала столица, которую раньше приходилось видеть лишь на картинках. Но лучше неизвестное место, чем то, которое знаешь, как свои пять пальцев. То, в котором тебя проклинают.

— Вы можете держаться в седле? — спросил Магур, приглаживая темную бороду.

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Все же «вы» и рабыня далеки друг от друга, как две луны на ночном небосводе.

— Не слишком хорошо, но я справлюсь, — призналась, мысленно скрестив пальцы наудачу.

Пока Лагра была жива, она держала для меня послушную лошадку Снежинку. На ней я иногда выезжала в город или просто покататься, когда выдавалось свободное время. Первое, что сделала Магра после смерти сестры, так это лишила меня всех привилегий. В том числе катания верхом. Снежинку продали за бесценок. Не так давно, в приступе бешенства из-за того, что Наяне никак не удавалось отбелить кожу так, чтобы она выглядела как моя, та, кого прежде считали моей кузиной, призналась, что ее мать отдала лошадь на скотобойню. Конскую колбасу подали на стол нашим гостям неделю спустя.

Словно почувствовав это, я не ела то, что подавали в тот день. Хотя Магра всячески пыталась меня попотчевать, а подобные приступы щедрости случались у нее редко. Вернее, никогда до этого момента. Но у меня в тот день крутило живот из-за женских недомоганий, так что ужасной трапезы мне удалось избежать. А вот слез и бессильной ярости — нет. Ее я испытывала даже сейчас, хотя с того момента прошло много дней.

— Что-то не так? — Алексис заметил, как я переменилась в лице. — Ты бледная, будто собираешься упасть в обморок.

Я сделала глубокий вздох и назло ухмыляющейся Магре улыбнулась:

— Вам показалось, господин Алексис. В седле я держусь неплохо, но, если это возможно, предпочла бы не норовистую лошадь. К примеру, вашего Вердина я откровенно побаиваюсь.

Алексис усмехнулся и, склонившись ко мне, интимно прошептал:

— Маленькая лгунья, ничего ты не боишься. Уж если меня тебе удалось приручить, то с лошадью ты наверняка справишься.

Вслух же он приказал оседлать для меня самую спокойную из лошадей. А еще приказал упаковать мои вещи и собрать в дорогу немного провизии и чистой воды.

Закончив с трапезой, воины отправились выполнять приказ командира. Мне же наконец удалось ненадолго уединиться и переодеться. В плотном платье с рукавами и в накидке я чувствовала себя куда лучше. Особенно после того, как сняла украшения.

— Напрасно ты так запеленалась, — рассмеялся Алексис, увидев мой наряд.

Ну да, я спрятала столько тела, сколько это возможно. И даже приготовила повязку на лицо — ведь нам предстояло пересечь пустыню. До столицы предстояло идти больше недели, за это время на жарком солнце моя кожа покрылась бы болезненными ожогами.

— А что, если начнется песчаная буря? — удивилась я. — Сейчас самый сезон и…

— Накидку можешь оставить. — Ладонь Алексиса пробралась под край платья, начав путешествие от моих бедер к талии.

Пальцы его будто случайно задели самое чувствительное местечко, и я вздрогнула, поразившись той буре эмоции, что вызвало такое легкое прикосновение. Коварный блеск в глазах Алексиса исчез, уступив место страсти.

— Впрочем, и головное украшение с вуалью оставь, — продолжил он хрипловатым от возбуждения тоном. — Хотя это лишнее, по пустыне нам путешествовать не придется.

— Как это? — недопоняла я. — Разве есть другой путь до столицы?

Алексис все больше удивлял меня. Кажется, он взял за правило говорить загадками и обещать то, чего я еще не видела.

— Есть, но это пока тайна, — жарко шепнул он.

Он притягивал меня, как огонь робкого мотылька. Вопреки всему, мне хотелось провести ладонью по его рельефным мускулам, четко обозначившимся под тонкой рубашкой. Никогда я не думала, что буду так жаждать мужчину, что одного его умелого прикосновения будет достаточно, чтобы разгорячить мою кровь.