Чтобы убить меня. Она так и написала: «Я убью тебя!»

— Ты вообще меня слышишь? — требует внимания Соня.

— Давай-ка лучше ты на мои вопросы поотвечаешь, — поворачиваюсь я к девушке, резко меняясь в лице. — Первый: ты уже успела познакомиться с Лерой Сорокиной?

Соня теряется. Непонимающе хлопает глазами:

— Не знаю. А что?

— Отвечай! — требую я.

— Ну, вчера Олеська познакомила с какой-то Лерой. Но я ее фамилию не запомнила. Да что случилось-то?!

Чутьё подсказывает, что это была та самая Лера. Вопрос только в том, почему она приплетает к этому неожиданному знакомству прошлое?

Есть версия:

— А до этого ты ее случайно не встречала?

— Да откуда, она ж неместная, вроде. Как я поняла из Олеськиной болтовни, только недавно перебралась в Москву. Где бы я могла ее встретить?

— Например, четыре года назад, когда ты неожиданно нагрянула ко мне в Новочек?

— Да я там суток-то не пробыла, когда ты как с цепи сорвался и помчал обратно в Москву.

— За эти сутки кто-нибудь приходил в квартиру?

Соня задумалась, находясь в явной растерянности.

И мне это на руку. Когда она не включает стерву, она вполне себе сносный человек. А не включает она ее только, если ее выбить из колеи.

— Приходил, — наконец отзывается София. — Я только в ванную залезла, а тут в дверь тарабанят. С пузом не очень удобно туда-сюда. Да ещё и ты на меня нарычал, за невинный розыгрыш…

— Ты даже не представляешь, к какой катастрофе привёл этот твой «невинный розыгрыш». Я ведь из-за тебя тогда из универа так сорвался! Из-за твоей тупой шутки!

— Да, Кость, откуда ж я могла знать, что ты там чем-то важным занят?!

— Я там вообще-то работал! — взрываюсь я, но тут же осекаюсь, бросив взгляд на детей.

Напряжённо выдыхаю:

— Продолжай. Кто приходил?

— Девчонка какая-то.

Вот оно…

— Что ты ей сказала?

— То, что я обычно говорю твоим бабам.

— Нееет… — прикрываю ладонью глаза.

А когда-то эта ее шутка про единственную постоянную женщину в моей жизни казалась забавной. Когда-то и споры казались забавными…

Походу у меня было невероятно скверное чувство юмора.

— Кость.

— Не сейчас, Сонь.

— Ты случайно не про эту Леру спрашивал?

Распахиваю глаза и вижу, как через зал уверенно топает Лера. В мою сторону даже не смотрит. Идёт прямиком к дочке.

— Соня, дети на тебе. А с тобой мы позже разберёмся.

Благо Мандаринка еще не успела увидеть маму. Подскакиваю, и, закинув Леру на плечо, выхожу из зала.

— Не смей! — шипит она. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками!

Опускаю ее на ноги и, схватив за плечи, прижимаю к стене, чтобы не сбежала. Волосы взлохмачены, глаза молнии мечут, пыхтит как паровоз, — такая красивая.

— Да я вроде мыл недавно, — усмехаюсь от облегчения, что мне удалось во всем разобраться ещё до ее появления.

— От предательства не отмоешься! Притащил нас сюда, чтобы мы семьями дружили?! И как твоя супруга на это смотрит?

— Лер, ну что за глупости? Какими семьями…

— Ты не посмеешь, — выдавливает она, и я вижу, как вся ее решительная бравада рушится на глазах. — Не посмеешь забрать ее у меня! Она моя! Моя!

Понимаю, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Леру начинает бить озноб, а из глаз слёзы градом.

— Тише-тише, — потираю ее плечи. — Глупенькая, я не собираюсь ее забирать. Просто хочу быть с вами…

— Я ни за что не стану твоей любовницей! — рычит она, собирая остатки своей решимости. — Привык развлекаться на стороне с глупыми студентками! На здоровье! А я поумнела!

Страшно представить, какие отвратительные мысли крутятся в этой светлой головке.

— Лер. Послушай меня. Всего раз. Клянусь, что оставлю вас, если ты не поверишь мне.

— Ты уже клялся, что все в прошлом! Больше не поверю!

— Да нечему быть моим прошлым!!! — взрываюсь я.

Лера вновь набирает полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить перепалку, как вдруг дверь в зал хлопает по стене и рядом с нами возникает Соня:

— Так это она была?! — запоздало осеняет ее. — Боже, Костя!

— Сонь, заткнись, пока ещё сильнее не усугубила ситуацию! — рычу я, и поворачиваюсь к оцепеневшей Лере, у которой очевидно случился разрыв шаблона. — Лер, с опозданием в четыре года, спешу тебе представить Барсову Софию, законченную эгоистку, языкастую стерву, но все же — мою родную сестру.