— Бабушка, после свадьбы этим и займёшься, если они без девушек придут, — подал голос доселе молчавший Влад.

— Не, так долго ждать не могу — сроки поджимают. Ладно, пусть живут до Ивана Купала, а вот после него…

— Так… — Лютов взял бабушку подругу, — пошептаться нужно… — и отводит её сторону.

— Точно! — спохватилась я. — Оливия, мне тут тебе нужно рассказать про традиции наших предков!

— Если ты про Ивана Купалу и ночь творила — не переживай, Влад меня просветил. А ещё он сказал, что у вас в это время полным ходом агитация идёт, и я так рада, что увижу это своими глазами! Я же помню, ты несколько раз рассказывала о подобном мероприятии.

— Я бы это мероприятием не рискнула назвать. Скорее — день открытых дверей в дурдоме.

— Пусть, — улыбнулась подруга и только хотела что-то ещё сказать, её перебил крик бабули.

— Чай мне налейте!

Вот неугомонная!

— Яду побольше? — спрашивает Иван.

Да он что, издевается?!

— Чего?! — возмутилась бабуля, притормозив. Лютов покрутил у виска, мол, Иван, ты совсем, что ли?

— Ну так ты весь свой запас израсходовала на меня, нужно срочно пополнить утраченное.

— Не переживай, этого добра у меня на мой век хватит. А тебе советую запастись валидолом — я объявляю войну, — отворачивается, и уже Сашке: — Не, ты слышал? Яду мне хотел в чай добавить.

— Так он же пошутил, — попытался друг заступиться за Ваню. — Ты и сама можешь подобное ляпнуть. Чего завелась-то?

— Мне можно, а этому нелюдю нельзя. Про таких, как он, говорят: ни богу свечка, ни чёрту кочерга.

— Пошли в дом, — берёт меня Иван за талию, подталкивая.

— Вань, ну зачем ты её провоцируешь?

— Я не провоцирую, а ставлю на место, иначе она нас с ума сведёт. Не знаю, что произошло, но она словно с катушек слетела — житья никому нет.

— Подожди, — остановилась я, смотря вслед бабушке.

К нам подошла Оливия:

— Может, ты успокоишь свою бабушку? А ты, — посмотрела она строго на Ваню, — не задирайся, она же пожилой человек, они часто как дети себя ведут. Я бы сейчас всё отдала, чтобы моя бабушка была со мной, только вот невозможно это. Цените тех, кто с вами рядом, завтра этого может и не быть.

Я и сама хотела пойти к ней и выяснить, что, собственно, происходит. Она у нас торпеда, а не склочная бабка, и такое её поведение странно.

— Вань, покажи Оливии дом.

— Лучше пусть бумагу даст и ручку, — подал голос Влад, с нежностью смотря на подругу, — я буду Оливии рассказывать, кто тут живёт и кто кому приходится. Боюсь, она завтра с ума сойдёт, если её не подготовить к знакомству заранее. А ты поговори с бабушкой, может, она и расскажет тебе, что происходит. Мы спрашиваем, а она отмахивается.

— Мир, иди к бабушке, она в тебе больше нуждается, чем я. Тем более Влад прав, я хочу знать, с кем общаться придётся, ты же знаешь, не люблю блуждать в неведении.

Сашка отвёл бабушку к лавочке на озере и, усадив, принялся её успокаивать. Говорил тихо, и всё же, находясь за пять метров, я услышала их разговор.

— В себе держать проблему тоже не вариант…

Понятно, он уже пытается разузнать, что, собственно, произошло.

— Нет у меня проблемы, — с вызовом посмотрела на Лютова она, скрестив руки на груди.

— А я говорю — есть. Рассказывай, какой ядовитый клещ тебя укусил? — Бабушка фыркнула и отвернулась к озеру, мол, я тут одна сижу, и со всякими проходимцами не разговариваю. — Не хотел этого делать, но ты моя горячо любимая бабушка — вынудила…

Он берёт её за плечи, наклоняется к ней, бабушка резко поворачивает к нему лицо и замирает. Тут Сашка, что-то совсем тихо ей сказал, смотря прямо в глаза, и через несколько секунд отстранился. Теперь он скрестил руки на груди:

— …Рассказывай.

«Он что, её загипнотизировать пытался?» — мелькнула у меня шальная мысль в голове, я даже притормозила. Но тут же отмахнулась от неё — нет такого гипноза, чтобы за секунду подействовал. И, насколько мне известно, он в этом не силён. Читать, конечно, людей умеет по мимике, жестам, но никак не это.

— Я… я… — начла она, — боюсь смерти, — её голос дрогнул, — чувствую, как костлявая ходит за моей спиной, а иногда физически ощущаю, как она ледяной рукой держит меня за горло. — Бабушка приложила ладонь к своей шее. — Саш, я в ужасе! Два месяца назад моя школьная подруга умерла. Вечером с ней разговаривала, она себя хорошо чувствовала, строили планы, а утром её не стало. Да что там — практически все мои знакомые уже в холодной земле нашли своё пристанище. Не хочу умирать, слышишь?! — с надрывом произнесла она последние слова, и её глаза наполнились слезами. — И не только это меня ввергает в ужас, а и страх потери близких не отпускает. Боюсь, что однажды проснусь и обнаружу остывшее тело Владимира рядом. Или он проснётся, обнаружив меня — оба варианта ужасны.