Оля, на правах знатока местных порядков с дробовиком наперевес быстро проверила все кабинки и позвала меня к последней. Часть стены там отсутствовала, расколотая плитка валялась на полу, да еще и лист фанеры прикрывал какую-то дыру. Она отступила, пропуская меня, и шепнула, чтобы не шумел, а я начал разбирать завал.

Леха, видать, здесь потрудился. Стена раскурочена до стояка, несколько труб выпилено, вместе с ними обколота часть стены, пол завален очередным тряпьем. Я тихонько разбирал мусор, тряпки и обломки кирпичей, постепенно открывая проход на нижний этаж. Тесненько, но пролезть реально, если без броника и разгрузки.

Когда проем показался полностью, мы прислушались — выстрелы, крики, ругань слышались постоянно, но где-то дальше. И конечно нельзя было быть уверенными, что внизу кто-то не притаился, но все же в уши ничего не бросалось.

— Там переход в соседний корпус, — Оля тронула меня за плечо, привлекая внимание, — На дверях засовы, но к ним протянуты тросы, и их можно дернуть, не выходя из душевой. Я пойду, а ты меня потом вытяни, если что.

— Сам справлюсь, — я начал снимать разгрузку, — Ты лучше скажи, много таких дырок в корпусе?

— Между комнатами есть, — Оля задумалась, — если шкаф стоит у стены, значит, за ним проход. Между перекрытиями есть в правом крыле, но это я тебе потом покажу. И из триста шестого можно на второй этаж пройти. Еще есть, но я так с ходу не назову. Главное, в нечетные не лезь, там ходячие могут быть.

— А с балконами что?

— В двести восьмом решетка подпилена, а в остальных местах глухо все.

— Ладно, я пошел.

Вернул глушитель на пистолет и полез вниз. Спрыгнул, мягко спружинив на стопку простыней, и выглянул из кабинки — никого. Подошел к двери и прислушался. С одной стороны выстрелы, довольно громко стонет кто-то раненый, а с другой стороны будто рой гудит. Хрипы, чавканье, треск дерева, шумное трение толпы, когда одно тело давит на другое. Что-то совсем не захотелось туда выходить.

Я оглянулся и подобрал кусочек от разбитого зеркала. Буквально на сантиметр приоткрыл дверь и стал через зеркальце пытаться понять, что происходит. Слева, довольно далеко, где-то в районе лестницы несколько чернокожих бойцов в военной форме. Выглядывают из комнат, не решаясь двигаться между двумя незримыми линиями, на полу видны тела как совсем мертвых, так и раненых со свежими бинтами на ногах. Мда, кто-то все-таки проскочил под обстрелом, а теперь пытается достать студентов в потолке. Кажется, из одного дверного проема мелькнул кончик снаряда от гранатомета, но толком не разобрать.

Я перевел зеркальце в другую сторону и чуть не шарахнулся, так резко и неожиданно и, главное, совсем рядом от удара изнутри прогнулась дверь. Но выдержала. Я разглядел тросики, привязанные к засовам. Они встречались на середине двери, выходили на крюк и уже вместе убегали куда-то вниз. Я стал искать, где они выходят у меня и заметил, что одна плитка выделяется, швы вокруг отсутствовали. Разбираться в Лехиных строительных талантах было некогда, так что я просто сковырнул ее ножом. Открылась ниша с очередным крюком и деревянной ручкой, к которой закрепили тросы. Я уперся ногой и потянул, будто лодочный мотор пытаюсь завести, только не резко.

Пошла родимая! Стоило засовам выскочить из пазов больше чем наполовину, дверь под тяжестью толпы ходячих распахнулась сама. Я только и успел вскочить и, вцепившись в дверную ручку, крепко вдавить дверь на себя.

А за ней хлынула толпа. Не знаю, сколько их там было, накопленные специально да привлеченные пальбой, но в дверь постоянно бились. Кто-то ломился, кто просто задевал, рычали так, будто супермаркет в «черную пятницу» только что открылся.

Послышались крики и затарахтело сразу несколько автоматов. Я слышал чавкающие звуки, когда пули прошивали зомбаков насквозь, но точно знал, что меньше их не становится. А потом в коридоре прогремел взрыв. Все-таки РПГ у них было.

Взрывной волной меня чуть не отбросило от двери, стены задрожали. Пальнули прямо в толпу, но взорвалось явно где-то дальше по коридору. Дверь покосилась, и в щель протиснулась мертвая рука. И упала на пол дымящимся обрубком.

Я начал пятиться к проему, оттуда что-то кричала Оля, но я никак не мог отвернуться от двери. Те части, которые я видел сквозь щели, притягивали, как магнит. Дурацкое чувство мерзости и гадости, от которого никак не можешь оторваться, будто прыщ себе выдавливаешь.

Ассорти из взорванных мертвяков, шевелящаяся масса рук, ног, перекошенных челюстей. И по всей этой куче уже ползли все новые и новые твари и рвались вперед.

Я бросился к лазу. Подбежал к душевой кабинке, обернулся, несколько раз выстрелил в щелкающую зубами морду и еще несколько раз прямо через обломки двери, надеясь добавить хаоса в этой адской куче-мале.

Забросил пистолет Оле и стал карабкаться наверх. Цеплялся за трубы и почти уже вылез, как что-то хрустнуло, ржавая труба надломилась, и я стал опускаться вниз. Почувствовал, что меня кто-то пытается схватить за ботинок и с утроенной прытью, царапая спину о неровные края пролома, как пробка из бутылки, выскочил наверх.