***

«Пришло письмо из центрального офиса о заморозке проекта. Требуют открыть лабораторию. Не верю, думаю, что письмо подделка или провокация старой дуры. Опять звонил Дуглас, теперь угрожал, а еще спрашивал, не знаю ли я, где алмаз. Я рассмеялся и послал его.

Я предлагал свою помощь в изучении камня. Что они мне тогда сказали? Не мой профиль? У Гульдберга больше опыта. Компетенция и достижения профессора Гульдберга не вызывают сомнений в результатах изучения алмаза. Ха! Ха и еще раз ха! Компетенция! Единственное, в чем нет сомнений, так в его шашнях с аспирантками. Похотливый напыщенный пердун вместо того, что заниматься наукой, постоянно бегал к молодым студенткам. Вынюхивал у меня, способен ли стимулятор влиять на тестостерон. Ублюдок, все смешно ему было, трындел, что каждый раз, как в студгородок съездит, так десять раз влюбиться успевает…»

***

«Коллинз совсем плох. Лежит прямо под камерой наблюдения. Все время бредит. Я говорил этой свинье, что надо меньше жрать. Звук передается плохо, но все бормочет и бормочет. Сегодня кричал. Нес какую-то чушь. Нет бы подумать о нашем исследовании, а он заладил про старую шахту и шахтеров. Что чувствует в себе инородное тело и все те симптомы, о которых говорили эти дураки. Такое ощущение, что они все там сошли с ума»...

Кто там и где сошел с ума, я бы с Альбертом поспорил, конечно. Но, думаю, в тот момент Альберт был еще не совсем плох. А вот дальше беднягу понесло. Читать стало сложнее, появилось больше медицинских терминов и сложных метафор, которыми он пытался описать, появившихся мертвяков и хрен поймешь, как это все правильно переводить. Несколько страниц было посвящено бутону, точнее, как оказалось, бедолаге Коллинзу.

Версия Альберта о причинах, почему его так раскособочило, мне не понравилась. Профессор особенно ехидно прошелся по пищевым привычкам, образу жизни, генетическим заболеваниям и телосложению бедного парня.

Общая теория, по крайней мере, та часть, что я осилил без словаря, мне показалась вполне адекватной. И если отфильтровать выпады в сторону коллег, которые пытались вылечить шахтеров, то звучало это, как модифицированный ophiocordyceps unatellis.

«Искренне восхищаюсь и завидую тому научному эксперименту, который сейчас развернула природа. Воистину бесконечное количество испытуемых. Будь у меня подобные ресурсы, я бы уже заткнул всех скептиков. Чтобы там не утверждал Гульдберг и не бредил Коллинз, я уверен, что это паразит. В этом виде неизвестный современной науке, но действующий по принципу и подобию, и я почти уверен, своему дальнему родственнику Ophiocordyceps unilateralis. Энтомопатогенный гриб паразитирующий на муравьях, который напрямую не затрагивает мозг, но проникает в мышечные волокна. А со временем превращает носителя в собственную версию.

Что интересно, после заражения испытуемые действуют по-разному. И я бы поставил свою будущую Нобелевскую премию на то что это шутка природы — они организуются и формируют классы, свойственные муравьям. Рабочие или фуражиры — предположу, что это наиболее распространенный вид обычных зубастиков. солдаты и охотники — периодически мелькают на экранах — у них длинные острые конечности или гладкое мускулистое тело. А больные из родильного отделения после поражения стали выполнять роль нянек, выращивая…вот здесь я еще не понял, необходимо больше наблюдений — или себе подобных или формируя запасы корма…»

От чтения отвлек стук в стенку. Бум, бум, бум — негромко, будто кто-то просто головой бьется. Я тихонько встал и посмотрел в ближайшую бойницу — никого. Обошел все и показалось какое-то движение с отчетливым хрипом, но в слепой зоне. Выбрался на крышу и тогда уже увидел двух работяг в синей форме смотрителей музея. Тьфу, блин — начитался, может и не работяг. А просто мужики в спецовках. Один упал с платформы и застрял где-то у колес, а второй стоит на углу и реально долбится головой в вагон. В ангаре уже почти светло, но больше никого нет.

Уже почти дотянулся до углового томагавком, но в последний момент решил не трогать. Попробую увести за собой, не хочется с вонючим телом жить под боком.

Я пролистал дневник дальше, но на этом все. Если не считать похабного стишка про Астрид и мегеру. Однако, талант у профессора был. А вот насчет теории, мыслей у меня было мало.

Если все так, как думает Альберт, то вакцины от этого нет. Вероятно, можно как-то вывести паразита из организма на начальной стадии. Ну и опять же, если тут что-то муравьиное, то я точно уже встречался и с фуражирами, и прыгунами-солдатами, и охотниками, даже шпана зубастая тянет на разведчиков, и няньками. Хер знает, короче, но если у них и королева есть, то лучше без меня. Приглашение на бал буду изо всех сил игнорировать.

В стенку вагона опять начали долбить, звук сдвинулся и отдавался уже где-то в районе двери.

— Неужели непонятно?! Раз молчит, значит картошка, — мертвяк за стеной напрягал, старый анекдот он вряд ли знал, но притих, только сопит.

Надеюсь, не подмогу вызывает. Я быстро собрался, закинул в сумку несколько брикетов с аварийным рационом питания, в боковой карман запихнул ТТ, в руки «эмпэху» и томагавк опять пристроил на ремне. Вылез из люка, пробежался по крышам, прыгая с вагона на вагон, и пока шаркуны тупо ковыляли вокруг, проскочил на главный выход. Осмотрелся и сразу же рванул дворами и крышами в сторону вчерашней мотомастерской.