Ну и торт «Захер», ради которого Лена сюда и притащила. Я попробовал и чуть было не ляпнул – «Прага!». Очень похож, какие-то мелочи отличают, например, подача с густыми взбитыми сливками. А так – кафе как кафе, так и спросил:

– И чего тебе кофейня сдалась, таких двенадцать на дюжину?

– Портье очень рекомендовал. Говорил, что нельзя побывать в Вене и не попробовать настоящий «Захер».

Посидели, выпили по две чашечки да и обратно, в гостиницу, встречаться с доктором. Доехали шустро, но что-то у меня рябь в глазах, наверное, от двойной дозы кофе, тут ЗОЖа никакого нет, варят очень крепкий, вот и результат. А в вестибюле уже дожидался визитер – с первого взгляда я решил, что ошибся и это не тот Фрейд. Но пригляделся – тот, просто я видел его канонические фото благообразного седого дедушки с сигарой, а тут вполне жизнелюбивый мужик лет пятидесяти, даже седины в бороде не больше половины, только по носу и опознал.

Пока то-се, пока Зигмунд свои записи вынул, что-то мне нехорошо сделалось, надо бросать эти заморочки с кофе.

– Расскажите, кто были ваши родители.

Так, сейчас пришьет какой-нибудь Эдипов комплекс, вот уж фиг вам. И только я собрался запустить какую-нибудь дичь, ну типа меня воспитали сибирские волки, как живот скрутило так, что рябь в глазах сменилась белым маревом. Стало тяжело дышать, сердце заполошно забилось в груди.

Траванулся, не иначе… Я таращил глаза, и в тумане видел, как встревоженный Фрейд вскочил с кресла и кинулся ко мне…

– Отравление… Лена, – тяжело дыша и с паузами выговорил я, – настрогай мыла в кувшин с водой…

– Зачем???

– Быстро! – из последних сил рявкнул я.

– Доктор, – я показал Фрейду на роскошный гостиничный санузел и попытался подняться.

Он сообразил, закинул мою руку себе на плечо, обхватил меня за пояс и втащил в ванну, успев по дороге нажать на кнопку вызова прислуги. Бледная Лена дрожащими руками ковыряла кусок мыла пилкой для ногтей, а я грохнулся на колени около унитаза.

– Давай, – я протянул руку, в которую она вложила кувшин.

С меня тек пот, живот крутило так, что разогнуться невозможно, в глазах стоял туман и я слабел с каждой секундой.

Давай, держись! Распутина цианистым калием не убили, а тут захер какой-то!

Я пересилил слабость и принялся глотать мыльную воду, слыша за спиной, как Фрейд орет на коридорного – «Доктор! Шнелле!»

На четвертом глотке началась рвота. Я склонился в судорогах на фаянсовым другом. Спазм прошел, я вздохнул раз, другой и снова припал к кувшину, стараясь не замечать отвратного вкуса мыла и выпить как можно больше.

В общем, когда сначала из соседнего номера прибежали «боевики», а потом примчался настоящий доктор, я успел трижды проблеваться и стало как-то полегче. Медик тут же поставил Лену строгать еще мыло, послал коридорного за марганцовкой, потом в восемь рук меня дотащили до кровати, Лена принесла таз…

Из забытья я вернулся ближе к вечеру. Лена сидела рядом и держала меня за руку, Распопов ножом чистил ногти, Фрейд курил на балконе номера, в котором, помимо давешнего врача, обнаружились и полицейские. Пожалуй, это слишком и я снова провалился в беспамятство.

Утро началось значительно лучше, чем закончился вечер. Мне сообщили, что установлена попытка отравления, злоумышленников ищут и вскоре арестуют. На мои недоуменные вопросы – кому надо меня травить? – пришедший Кристиан объяснил, что это, скорее, всего, месть за того прибабахнутого дедка-нацика, чью палку я отнял на вокзале. Последователи у него такие же дурные, «папу обидели», вот и взялись за меня. Сам дедок уже в бегах – ищут.

Полиция сразу тряхнула портье, столь настойчиво зазывавшего нас в «Захер», нашла там кельнера, тоже состоявшего в «Немецкой рабочей партии», ну а дальше дело техники. Шустро они, но сейчас венским властям ни разу не нужна эдакая смерть царского молитвенника, и так отношения хуже некуда, а впереди Босния…

В отель пошло паломничество первых лиц. Приехал мэр Вены, вице-канцлер, еще какие-то важные чиновники. Объявился и наш посол – князь Урусов.

– Что же вы, голубчик, так неаккуратно – попенял он мне осторожно. Видимо тоже уже был наслышан про мои «французские» приключения.

– Ох, княже – закатил глаза я – Смертушка ко мне пришла, молись за меня.

Урусов испугался, побледнел. Лена же поняла, что я играю на публику, подмигнула. Посол это заметил, погрозил пальцем, вышел успокаивать австрияков.

Пришел с визитом Фрейд, рассказал, что полиция изъяла у преступников флакон с олеандром – растительным ядом – и я обязательно должен был видеть галлюцинации. Не поделюсь ли?

Вот же фанат! Пришлось закатив глаза рассказывать ему про волчицу Мару, что сначала украла меня в поле, а потом вскормила в сибирской чаще. Самой собой в сюжете был медведь Улаб и рысь Гира.

– А вы шутник, герр Распутин – улыбнулся Зигмунд.

Лена так и вовсе расхохоталась.

– Читал в поезде Киплинга – вздохнул я – Отложилось.