Он бесшумно вышел в коридор. Девушка последовала за ним.

— Поедем на такси? — спросила она, когда они спустились вниз.

— Отсюда ни в коем случае, — возразил он. — Незачем за собой оставлять еще и новые следы.

Перед тем как выйти наружу, Морейн немного постоял у двери, прислушиваясь. Ни души, все было тихо. Он сделал знак Натали, и оба на цыпочках дошли до главного входа. На улице Морейн предложил девушке руку, свернул налево, и ускоренным шагом они стали удаляться от дома Диксона.

— Скажите, — спросила она, когда они отошли уже на приличное расстояние, — как вы установили, что ворвавшийся в разбитое окно ветер задул свечу сразу же?

— Очень просто! — воскликнул он. — Воск ровно облегал основание свечи. Если бы она не погасла тут же, то на сквозняке растаяла бы с одной стороны сильнее, и воска в этом месте было бы больше.

— Понятно. А важно знать, когда было совершено преступление?

— Наверное. Мы можем так же точно определить время вашего звонка ко мне.

— Как это?

— Ночью график движения поездов не очень интенсивный. А поскольку в тот момент, когда вы звонили, как раз проходил один из них, то выяснить по расписанию, в котором часу это было, несложно.

— А почему так важно точно знать, когда я вам звонила?

— Ну это же ясно. Если полиции удастся обнаружить, что вы сделали это, находясь в доме Диксона, то наша единственная линия зашиты — доказать, что он был уже мертв, когда вы там появились.

— И это реально?

— Полагаю, что да. В этом смысле важную роль сыграет свеча, а также осмотр трупа, что позволит, хотя и относительно, но все же определить час смерти. Легко выявить, сколько времени свеча горела. К сожалению, я не смог изучить обстановку в кабинете более детально из-за опасения, что нас могут там застать.

Девушка еще крепче прижалась к нему.

— Я поставила вас в трудное положение, правда?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. К тому же вашей вины тут нет.

— Возможно, все же есть, — поправила она. — У меня просто какая-то мания доказывать эффективность в работе. Как только я услышала слова Диксона о том, что он меня принимать не станет, я тут же поклялась себе, что переговорю с ним любой ценой.

Морейн прижал ее локоть. В этот момент они находились как раз под уличным фонарем.

— Мисс Раис, — обратился он к ней, глядя прямо в глаза. — Вы уверены, что рассказали мне всю правду о ваших действиях?

— Конечно! — воскликнула она. — Что дает вам основания сомневаться в этом?

— В вас чувствуется какой-то наигрыш, — произнес Морейн. — Вы девушка не того типа, которые закатывают истерики и рыдают взахлеб. Даже принимая во внимание, что вы вошли в незнакомый дом и натолкнулись на труп, все равно мне кажется, что нервничали вы чрезмерно. Вы действовали так, будто стремились помешать мне что-то обнаружить.

— Что же это могло быть?

— Сам себя спрашиваю. Вы, случаем, не пытались кого-нибудь выгородить?

В глазах Натали Раис промелькнуло странное выражение — смесь страха и удали.

— Но кого же я могу так опекать? — прошептала она.

— Хорошо, оставим это на потом, — решил Морейн. Он вытащил бумажник и вручил девушке банкнот. — Нас не должны видеть вместе. В конце этой улицы — стоянка такси. Поезжайте на Центральный вокзал. Там отпустите такси, войдите в помещение и смешайтесь с толпой. Затем снова выйдите низом, возьмите другое такси и отправляйтесь домой. Выбросьте из головы все, что сегодня произошло. Позвольте все объяснения давать только мне. Если кто-нибудь спросит вас, куда вы отправились, выйдя из офиса, ответьте, что пошли в клуб на розыски Френка Мэкона, чтобы обсудить с ним условия контракта на рекламу, но что его там не оказалось.

— А вдруг он там был?

Морейн ухмыльнулся:

— Я случайно знаю, что это невозможно. Он назначил на это время свидание со своей подружкой. Завтра с утра я позвоню ему, внушу, что он якобы действительно назначал мне встречу на сегодня, и отругаю за небрежность. Все ясно?

Девушка утвердительно кивнула.

Морейн снова пристально посмотрел ей в глаза:

— Меня ни в коей мере не убедила сочиненная вами история.

Натали расплакалась.

— Ну ладно. Забудем об этом, — тихо сказал он. — Идите домой, живо.

Девушка отстранилась и пошла, преодолевая сопротивление ветра.

Морейн, засунув руки в карманы пальто и низко надвинув шляпу, некоторое время следовал за ней, глубоко задумавшись.

В спальне Морейна заливался телефон. Еще не очнувшись от глубокого сна, он инстинктивно протянул руку. Не открывая глаз, он невнятно произнес: — Хэлло! Кто говорит?

До него доносился голос Фила Дункана, но в течение нескольких секунд Сэм Морейн не узнавал его. Он воспринимал его слова как какие-то механические шумы, не имеющие совершенно никакого значения.