— Мы установили таксиста, который доставил пассажира от твоего офиса до пересечения Шестой авеню с Мэплхерстом, — заявил Дункан.

Лицо Морейна посуровело:

— Что тебе от меня нужно?

— Хотел бы знать, был ли ты тем самым пассажиром?

— А если и был, то что из этого?

— Выяснить, что ты делал в Мэплхерсте.

— Я не говорил, что был там.

— Водитель такси помнит тебя и, не сомневаюсь, опознает.

— Подумаешь!

— Ты ни в чем не желаешь мне помочь, — рассердился Дункан.

Морейн расхохотался:

— Кончай, Фил. Скажи мне точно, чего ты хочешь, и я отвечу на твои вопросы. Но если ты будешь тянуть свою профессиональную резину, ты ничего не добьешься.

Дункан и Морден снова переглянулись.

— Попрошу тебя подняться с постели, — сказал Дункан.

— Что? Вы хотите ее осмотреть?

— Нет. Мы просим, чтобы ты встал, оделся и пошел с нами.

— Куда?

— В морг.

Морейн изобразил негодование:

— Какого дьявола я там позабыл?

— Посмотришь на труп.

— Труп? Чей?

— Узнаешь по прибытии туда.

Морейн пристально посмотрел на своего друга:

— Это официальное уведомление?

Дункан кивнул:

— Самое что ни на есть официальное.

— Почему ты хочешь, чтобы я взглянул на тот труп? — полюбопытствовал Морейн.

— Потому что я убежден, что вчера вечером ты побывал в Мэплхерсте.

— А если я откажусь следовать за тобой в морг?

Дункан перевел дыхание:

— Я буду вынужден тебя задержать до дополнительного выяснения ряда обстоятельств. Будет проведена очная ставка с таксистом.

— Почему бы тебе не привести его сюда?

Дункан неторопливо покачал головой:

— Все предоставляемые тебе как гражданину права будут соблюдены. Выстроим в линию десять — пятнадцать человек и посмотрим, узнает ли и тогда тебя водитель.

— Но это делается только в том случае, если кто-то подозревается в убийстве! — воскликнул Морейн.

Молчание Дункана было красноречивее всяких слов.

Сэм Морейн вскочил с постели, подошел к гардеробу и стал одеваться.

— Но это же лишено всякого смысла! — не переставал он возмущаться, надевая рубашку.

Дункан продолжал сидеть, не говоря ни слова. Барни Морден наблюдал за Морейном.

— В этом шкафу стоит бутылка первоклассного виски, — предложил Морейн. — Примите, пока я одеваюсь… Что за сумасбродная идея! Поднять меня ни свет ни заря, чтобы повести в морг осматривать какой-то труп!

Стоя перед зеркалом, Морейн завязывал галстук, но одновременно тренировал мускулы лица, придавая ему выражение отрешенности, с которым он должен встретить момент, когда снимут простыню и предъявят ему труп Питера Диксона.

Наконец он кончил застегивать жилет. Гости тем временем отдавали должное виски.

— Тебе налить, Сэм? — позаботился Дункан.

— Да, и пощедрее.

Дункан протянул ему бокал, который Морейн поднял, провозгласив тост:

— Выпьем за преступление, джентльмены.

Фил Дункан поставил свой бокал на столик и надел пальто.

— Пошли, Сэм. Я хочу побыстрее кончить с этим злополучным расследованием.

Морейн молча надел пальто и шляпу. Затем жестом пригласил всех к выходу.

У дверей дома Морейна стояла машина. Морден сел за руль. Лотт разместился рядом с ним. Дункану и Морейну досталось заднее сиденье.

Холодная и ужасно ветреная ночь поглотила их.

Машина быстро набрала скорость и вскоре остановилась перед угрюмого вида зданием со сверкавшей зеленым светом вывеской. Лотт открыл дверь. Из вестибюля они попали в длинный коридор, в конце которого Лотт остановился, чтобы достать из кармана ключ. Отомкнув замок, он ввел их в настолько мрачный зал, что над ними, казалось, захлопнулась крышка гроба. На мраморном столе лежала покрытая простыней фигура, напоминавшая своими очертаниями человека. Барни Морден подвел Морейна к столу.

— Как ты знаешь, Сэм, — начал Дункан тоном фокусника, старающегося отвлечь внимание публики, — нам всего лишь нужно…

Морейн подметил, как Морден пытается незаметно схватиться за край простыни, и подготовился к шоку.

Морден сильно дернул.

Взору Морейна открылось тело мертвой женщины. На волосах и части лица запеклась кровь. Голова выглядела как расплющенная и потерявшая всякую форму масса, один глаз полностью вывалился из глазницы.

— О Боже! — прошептал Морейн, чувствуя, как подступает тошнота.