— Кто его знает…

— Ситуация выглядит следующим образом, — подытожил Дункан. — Вначале ты заинтересовался похищением. Тогда Диксона ты не знал и никогда его не видел. Политика тебя не интересовала, и твое внимание было целиком сосредоточено на Энн Хартвелл и на случившемся с ней. Доказано, что вечером, когда произошли оба убийства, ты был на перекрестке Шестой авеню с Мэплхерстом. Твоя изначальная цель, видимо, Хартвелл, но если между ней и Диксоном имеется какая-то связь, то я недалек от мысли, что ты побывал в его доме.

— Так ты намекаешь, что я его убил? — недоуменно произнес Морейн.

— Никто не в состоянии обвинить тебя в этом, — пояснил Дункан, — поскольку преступление было совершено около десяти сорока вечера, а ты в это время находился вместе со мной в своем кабинете. Но мне, однако, неизвестно, где была твоя секретарша.

— Но ведь ты не знаешь также, где в тот момент пребывали и многие другие лица, — напомнил с улыбкой Морейн. — Если не ошибаюсь, ты вместе с Барни Морденом разыскивал тогда Дорис Бендер, Томаса Уикса, Ричарда Хартвелла и уж не знаю кого еще.

— Случайно доктор Хартвелл оказался вне подозрений, — заметил Дункан. — Он напал на тебя почти что в ту же минуту, когда было совершено это преступление, то есть около десяти сорока семи.

— Откуда ты знаешь, что Диксона убили именно в это мгновение? Надо же: десять часов сорок семь минут! Потрясающая точность!

— Определить это труда не составило. Никто в доме не слышал выстрелов, а ведь их было два из револьвера 38-го калибра. Это можно объяснить лишь тем, что их перекрыл шум проходившего рядом с домом поезда. По расписанию такой поезд проследовал там в десять сорок семь. Видимо, именно тогда и был убит Диксон.

— Превосходно, — согласился Морейн. — А где в этот час была Дорис Бендер?

— Пока еще не знаем.

— А Уикс?

— У него хорошее алиби. Примерно в это время он имел дело с полицией. С виду он был очень обеспокоен тем фактом, что вся публика из квартиры Дорис Бендер разбежалась.

— Вы по-прежнему предполагаете, что Энн Хартвелл выбросили с поезда, проходившего в десять сорок семь?

— Это остается как версия, хотя лично я сомневаюсь. Почти не вызывает сомнений, что и ее, и Диксона лишил жизни один и тот же человек. Преступник встретил Энн Хартвелл у дома Диксона и убил ее, затем вошел в особняк и прикончил Диксона.

Морейн задумался, насупившись.

— Ты абсолютно уверен, что Диксон действительно был убит в десять сорок семь, Фил?

— Никаких сомнений. Проведенные нами следственные эксперименты со сгоранием свечи дают разброс примерно в пятнадцать минут. Проверки со стрельбой уверенно подтверждают, что только грохот проносившегося мимо резиденции поезда мог помешать обслуживающему персоналу услышать выстрелы. А теперь все же ответь мне: где находилась Натали Раис в десять часов сорок семь минут, когда мимо дома Диксона проходил поезд?

— Фил, — негодующе воскликнул Морейн, — не может быть, чтобы ты намекал на причастность к этому убийству Натали Раис?!

Дункан шумно втянул в себя воздух:

— Этот номер не пройдет, Сэм. Я слишком часто играл с тобой в покер, чтобы не распознать твои приемы. Этот трюк не нов: ты всегда начинаешь с того, что заставляешь противника занять оборону. Когда у тебя скверные карты на руках, а ты все равно стремишься выиграть, то набрасываешься с первой пришедшей тебе в голову критикой в адрес прокуратуры. Я лезу из кожи вон, чтобы доказать ее необоснованность, а когда возвращаюсь к проблемам, интересующим меня, ты уже непонятно как оказываешься в выигрыше.

Морейн ухмыльнулся:

— Мораль при этом такова: хочешь совершить преступление, не садись играть в покер с окружным прокурором.

— Мораль в том, что ты все еще не ответил на мой вопрос, — возразил Фил Дункан.

— Позволь все же сначала спросить тебя вот о чем: где была в момент прохождения поезда Дорис Бендер?

— Неизвестно. Меня интересует местонахождение Натали Раис.

— А где был доктор Хартвелл?

— Знакомился с кулаком Барни Мордена.

— Ну, это происходило не в десять сорок семь.

— Ты прав, минуты три-четыре спустя. Но чтобы за это время добраться от Мэплхерста до твоего кабинета, надо лететь на крыльях.

— А где обретался Томми Уикс, дружок Дорис Бендер?

— Я могу точно описать, что делал вчера вечером Уикс. В восемь часов он заявился к дому Дорис Бендер. Никто на его звонки не отвечал. Обеспокоенный этим, он позвонил Барни Мордену, заявив, что опасается, не произошла ли там какая-нибудь трагедия, поскольку дом словно вымер, хотя Дорис Бендер назначила ему встречу.