Макс не пускал ее участвовать в съемках, аргументируя это тем, что ей нет нужды крутить задом перед чужими мужиками, лишь бы заработать себе «на ноготочки». У нее и так все есть, ей ни к чему обременять себя работой. Но девушке было так скучно сидеть в четырех стенах, что она спросила Максима, можно ли ей начать самостоятельно вести свою страницу в Инстаграм.

— Нет, Катя, лучше тебе вообще не лезть в этот шлюхограм. Тебя уже и так хочет поиметь полгорода, зачем тебе читать сальные намеки от всяких престарелых богатых армян?

— Но ведь ты сам сказал, что мне нужна страница!

— Да, но я не говорил, что тебе нужно ее вести. Это удел эскортниц и домохозяек. Ты — ни то, ни другое. Ты королева.

— Зачем эта страница вообще существует?

Макс начал загибать пальцы:

— Ты повышаешь свою самооценку, больше уважаемых людей идет к нам в клуб, потому что только там можно встретить одну роскошную телочку…

— То есть я что-то вроде крючка для всяких извращенцев? А что, если один из них начнет до меня домогаться?

— Кэт, — Макс взял ее за руку. — Все клубные знают, что ты моя девочка. Тебе ничто не угрожает. Я за этим слежу. Кстати, — он взмахнул кистью и посмотрел на часы, — собирайся. Нам скоро ехать.

Кате опостылел этот клуб, но она уже даже не пыталась возразить Максиму. Если он говорил, что надо ехать, она покорно начинала собираться. В клубе натягивала на лицо улыбку и делала вид, что ей все нравится. Ее действительно уже знал весь город. С ней здоровались бизнесмены, политики, деятели искусств и просто обеспеченные люди, которые могли себе позволить отдыхать в клубе «FATA MORGANA». Когда она появлялась в зале, на нее тут же перемещались прицелы всех камер. Женщины втайне ее ненавидели, а мужчины желали ей обладать. Но приносило ли ей это счастье? Нет. После каждого похода в клуб она ощущала полное опустошение. Так что, когда Макс неожиданно перестал звать ее с собой в клуб, она несказанно обрадовалась и даже не стала задавать вопросы, боясь спугнуть свою удачу. Но ее радость длилась недолго. С положительными переменами пришли и другие. Макс начал напоминать тугой ком оголенных проводов — его могло вывести из себя что угодно. Даже пение птиц за окном. И с каждым днем он становился все агрессивнее.

Однажды он пришел домой и на Катин вопрос будет ли он ужинать, просто молча задрал ей халат, грубо поимел, прижав к стене лицом, а после сказал:

— Вот мой ужин.

Затем он залез в сейф, где хранилась наличность, взял оттуда довольно крупную сумму и ушел из дома. Его не было несколько дней, а на телефоне срабатывал автоответчик. Катя чуть с ума не сошла от волнения. К моменту его возращения она успела обзвонить все отделения полиции, больницы и морги города, так что, когда он все-таки возник на пороге, она была так счастлива, что даже не стала ругать за неадекватное состояние. Макс не был пьян, но при этом еле стоял на ногах и нес полную чепуху. Катя поняла, что он под наркотиками, хотя раньше не сталкивалась с наркотическим опьянением и даже не знала, каковы его признаки. Просто Макс пребывал примерно в таком же состоянии, в каком находилась она сама, когда клуб отмечал свой день рождения. Осознание страшной правды ударило словно током: в тот день Макс действительно накачал ее наркотиками, а еще он сам не прочь употребить. Казалось, страшнее уже ничего не может быть, но она даже не подозревала, что ждет ее дальше.

Однажды вечером, когда Макс вновь поимел Катю, как марионетку, бездушно, быстро и жестко, он ушел в клуб, оставив ее одну. Она по привычке сразу же залезла в теплый душ и сидела под струями воды минут двадцать, не плача, просто смотря в угол душевой. Закутавшись в махровый халат, приложив пакетик со льдом к скуле, которую повредила о стену в момент болезненного и унизительного секса, она села в темной кухне и принялась смотреть на улицу сквозь жалюзи. Вдруг ее телефон завибрировал. Она испугалась что это Максим, и ее сердце, только что успокоившееся, вновь застучало со страшной силой. Катя глянула на экран — оказалось, что звонит Лариса. Быстро зашвырнув лед в раковину, девушка приняла звонок.

— Привет! — Катя была очень рада звонку, так рада даже перестала чувствовать боль. Это был первый звонок Ларисы за последние два месяца, и всему виной была Катя. Это она перестала рассказывать подруге о своей жизни, перестала интересоваться ее делами в Австралии. Но теперь, в этот одинокий и ничтожный вечер, ей хотелось все наверстать.

— Катя, — грозно начала Лариса, — скажи мне на милость, что ты творишь?!

— Ларис, ты чего?

— Я в курсе, что ты съехалась с этим ублюдком с восьмого этажа, вот чего. И я не понимаю, зачем ты снова загоняешь себя в ту же кабалу, из которой тебе еле удалось вырваться!

— Ларис… Я… я же… ну… — Катя пыталась найти оправдания, но ничего не шло в голову. Она чувствовала себя законченной идиоткой и эгоисткой. — Лариса, прости меня. Все вышло как-то само-собой, и я…

— Катя, опомнись! — перебила подруга. — Беги от этого кретина! Я знаю, как это бывает: они навешают нам тонну лапши на уши, а мы и рады поверить. Скажи мне, ты хоть работаешь? Или чуйка меня не подводит, и чертов абьюзер наложил вето на твою независимость?

— Я…

— Узнаю этот тон. Все понятно. — Лариса шумно выдохнула. — Ладно, мать, еще не все потеряно. Ты все еще можешь вернуться обратно на десятый этаж, восстановиться на работе и навсегда забыть о подонке по соседству. А если он вдруг начнет тебя преследовать, вызовешь ментов.

— Ларис, я не могу, — разревелась Катя. — Я люблю его! Очень люблю.

— Какая любовь, Катя? Это очередная зависимость. Стокгольмский синдром, который преследует тебя всю твою жизнь. Этот мудак наверняка издевается над тобой, избивает и запрещает общаться с кем-либо, кроме него. А еще я видела твои фотки в инсте, которую ведет кто угодно, но только не ты. Не твой стиль. Этот Максим решил сделать из тебя клубную телку, эскортницу, да кого угодно, но только не счастливую девушку.

Было не понятно, как Ларисе удалось узнать все, что так тщательно скрывалось. Видимо, всему виной был чертов инстаграм.