Зоино лицо вытянулось.

— Давай ты захватишь газету в столовку, и я в обед почитаю?

— Лидка! — взвизгнула Зоя, — ты — лучшая!

— Да, я такая, — пробормотала я, глядя вслед на удаляющееся по коридору торнадо. За Зою я была рада. Что ж, молодец, Иван Аркадьевич. Я в тебе не ошиблась. Теперь будем дальше посмотреть, как говорил один небезызвестный персонаж.

Наконец, я добралась до кабинета N 21, который оказался уже открыт. Когда вошла — там сидела Аллочка и что-то строчила на пишущей машинке.

— Привет, — не отрывая голову от текста, сказала она. — На твоем столе папка. В ней те вопросы, которые будет смотреть комиссия. Информация секретная.

— Отлично, — ответила я, поздоровавшись, — а где мой стол?

— Возле окна вон, — сказала она. — Самый большой, между прочим. Иван Аркадьевич велел внести.

— Во как, — сказала я, с интересом разглядывая массивный письменный стол из дуба. Явно он принадлежал раньше какой-то большой шишке. На столе лежала папка и стояла пишущая машинка. Новая.

Аллочка продолжала строчить.

— Слушай, Алла, — обратилась я. — Ты не в курсе, что это такое происходит?

— О-о-о! — хихикнула Аллочка, — он вчера вернулся сам не свой. Орал тут на всех. Сперва выпил чайник кофе и скурил все сигареты, а потом валидол ел. Что ты ему такого наговорила?

— Да вроде ничего, — пожала плечами я.

— Угу, ничего, — хихикнула Аллочка, — он, как вернулся, сразу Щуку на ковер вызвал. Там такие крики стояли. Щука из кабинета вышла и, говорят, сразу в обморок хлопнулась. Ее Жердий еле валерьянкой и пустырником потом отпоила. И, главное, не говорит никому ничего. А сегодня утром позвонила, что на больничный ушла.

— Ну, так пусть лечится, — пожала плечами я. — Ей полезно.

— Так ты дослушай! Дослушай, — продолжила Аллочка, забыв о печатной машинке, — следом он вызвал Лактюшкину. И опять там ор такой стоял, что прямо ой. Лактюшкина вышла вся зареванная. Вот ты скажи, Лида, ты видела, чтобы Лактюшкина плакала?

Я пожала плечами: не знаю, что там видела Лидочка, я вот лично Лактюшкину видела всего пару раз и то в то время, как сидела у нее в кабинете.

— Вот и никто не видел, — сияя глазами, сказала Аллочка. — В общем, он тут ужас как ругался. Все только туда-сюда бегали. Тебя восстановили. Точнее тебе новую трудовую книжку как-то сделали и записи все восстановили. Щука лично бегала. Так что увольнения у тебя никакого нет.

— Капец, — только и смогла сказать я.

— Он сперва хотел тебя с Щукой местами менять, но у тебя образования не хватает. — хмыкнула Аллочка, — Так он так на тебя ругался. Сказал, что будешь по целевому направлению в июле на заочное поступать. Так что готовься.

Я кивнула и мысленно хлопнула себя по лбу: диплом ВУЗа нужен и срочно.

— А потом он еще Швабру вызывал и тоже впендюлил ей так, что она до сих пор бегает и орет как потерпевшая.

— Прекрасно, — усмехнулась я краешком губ.

— Так что вот такие у нас тут дела, — сказала Аллочка и вернулась печатать текст.

— Понятненько, — улыбнулась я, — что ж, спасибо за интересные новости.

— Только ты его больше так не доводи, — не поднимая глаз от машинки, проворчала Аллочка, — он с виду такой злой и строгий, а на самом деле все близко к сердцу берет. Алевтина Никитична на тебя потом долго ругалась.

Я кивнула. Про Ивана Аркадьевича я это давно поняла.

Мы ударно поработали часа два. Я печатала ответы на вопросы по комиссии. Аллочка тоже что-то строчила. Треск стоял на весь кабинет. И тут мне понадобились еще копирки (ну не умею я их "восстанавливать", и они у меня быстро заканчиваются).

— Алла, я сбегаю к Лактюшкиной, — сообщила я ей, — там у меня куча копирок в тумбочке осталась. Авось за день не разгребли.

— И мне тогда штуки три захвати! — крикнула в спину мне Аллочка. — А лучше пять!

Да не вопрос.

На самом же деле, мне хотелось кое-что проверить…

В кабинете Лактюшкиной была вся бабская "братия". Когда я вошла — голоса мгновенно смолкли. В гробовой тишине я направилась к своему бывшему столу:

— Добрый день, товарищи, — сказала я нейтральным тоном. — Мне копирки нужно взять.

"Товарищи", которые в это время пили чай в заветном уголочке, дружно отмерли и замироточили все разом:

— Ой, Лидочка Степановна вернулась! Здравствуйте!

— Здравствуйте! Здравствуйте!

— Вы вернулись, как хорошо, а то мы уже беспокоились, как вы там!

— Какое у вас платье красивое? Где вы брали? Или шили?

— Садитесь с нами чай пить!

— У нас пирожки с яблочным повидлом как раз есть.

— Мария Лукинична, подвиньтесь, пусть Лидочка Степановна тут сядет!