— О, Стас! — скривил он губы, узнав меня. — Надо же, какая неожиданная встреча! Как тесен мир, не правда ли? Вот буквально вчера только с вашей сестрой, Катей, встретились. Говорит, рассталась со своим парнем, который в армии служил. Пришлось утешить ее. Очень страстная девушка оказалась, жаль даже, что улетаю. Но, думаю, обязательно еще как-нибудь приеду, просто невозможно забыть ее стоны и крики, хочется слушать снова и снова! Передавайте ей привет и мою благодарность за незабываемую ночь!

Что?! Что он несет?! Это не может быть правдой!!! Катя не такая! И вообще, какой парень, ведь нет же у нее никакого парня в армии? И тут меня стукнуло. Это же я придумал эфемерного парня, чтобы отвадить этого ловеласа от сестренки. Неужели они действительно встретились, и она проговорилась, что никакого парня не было? Чем же закончилась их встреча? Жора наверняка разозлился. Не мог же он насильно ее заставить с собой переспать?!

Между тем Жора презрительно хмыкнул и развернулся, чтобы пройти к стойке регистрации. Но просто так отпустить я его не мог! Даже если все его слова — грязные инсинуации, я обязан его проучить за них. А уж если все правда… Что такое состояние аффекта, я, кажется, познал именно в этот момент. Перед глазами что-то вжикнуло, и я со всей силы врезал этому горилле в ухо, отчего тот покачнулся, но на ногах устоял, хоть и с трудом.

— Если это правда, я тебя из-под земли достану! — прошипел я и бросился в город, к Кате, начисто забыв о поручении отца.

Глава 30. Катя

После того, как Паша отбил меня от Жоры, настроения кататься на коньках не осталось.

— Я хочу домой, — сказала я дрожащим от пережитого страха голосом.

Паша не стал противиться и повез меня к бабе Любе.

— Спасибо тебе, Паш, что проводил, — от чистого сердца поблагодарила я. — И за то, что не позволил Жоре утащить меня к себе в гостиницу.

— Сильно испугалась? — спросил он, с жалостью глядя на то, как я прячу дрожащие пальцы в карман.

— До жути! — призналась я. — Ты меня извини, но завтра я никуда не пойду, хорошо? Жора сказал, что улетит завтра. Не хочу попадаться ему на глаза!

— Но мы бы могли вместе, — начал Паша, но я перебила его, закрыв ему рот ладошкой.

— Нет, Паш, не надо! Не буду рисковать!

Неожиданно парень поцеловал мою ладошку, а когда я отдернула руку, грустно улыбнулся.

— Да, Кать, ты права, лучше перестраховаться. Не известно, что у него в голове. А ведь вначале казался почти нормальным парнем…

Не стала ничего обсуждать и, кивнув на прощание, залетела в подъезд. Но еще долго стояла у окна, успокаиваясь, прежде чем подняться на свой этаж, не желая показывать бабе Любе своего страха. Не хочу беспокоить и ее. Жора уедет, и скоро все встанет на свои места.

На следующее утро часов в десять раздался звонок в дверь.

— Я открою! — крикнула я, направляясь к двери.

Но, памятуя о вчерашнем, первым делом потянулась к дверному глазку. К своему удивлению, узнала в мужчине, тянущемся вновь к звонку, своего недавнего знакомого, заместителя Владислава Петровича, Михаила Юрьевича Стрельцова. Узнала и опешила. Что он тут делает? Заблудился? Или, может, Смирнов его прислал? Тогда почему его?

Пока я предавалась размышлениям, вновь прозвенел звонок.

— Кать, да ты не открыла, что ль? — подошла баба Люба.

— Сейчас, — потянулась я к замку.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич! — поздоровалась я первым делом, раскрыв перед мужчиной дверь. — Вы к кому?

— К тебе, Катя. Можно? — несмело спросил он.

— Конечно, — удивилась я, отходя в сторонку и пропуская нежданного гостя.

Стрельцов не спешил. Или может, растерялся? Что же у него за поручение? И от кого?

— Проходите, — пригласила я его в гостиную.

Пришлось представлять Стрельцова бабе Любе, а та и сама представилась.

— Говоришь, в той же фирме работает? — привычка бабы Любы говорить о человеке в третьем лице перед ним самим меня напрягала всегда, а тут стало совсем стыдно, и я, прикрывшись желанием угостить гостя, выскочила на кухню ставить чайник. Специально не спешила, не хотелось вновь оказаться свидетельницей бестактного поведения старушки.

Когда же зашла обратно в комнату, застала необычную картину: Михаил Юрьевич сидел на полу, а на коленях у него лежал наш семейный фотоальбом. Но больше всего удивило то, что взрослый мужчина поливал слезами одну из фотографий, ничуть не стесняясь своих скупых слез.

Я в замешательстве подошла ближе и узнала фотографию мамы со мной на руках. Мне там было годика два, наверное, и мама рассказывала, что ей с трудом удалось меня уговорить посидеть спокойно две минутки, пока нас фотографировал смешной дядя с пышными усами и длинным шарфом на шее. Даже на этой фотографии видно, как мне сложно усидеть спокойно, ведь так хотелось потянуть дядю за шарф или за усы.

— Что с вами, Михаил Юрьевич? — спросила я, недоуменно оглянувшись на бабу Любу.

Она тоже выглядела как-то странно. Вытирала уголком платка выступающие слезы и шмыгала носом, что-то чуть слышно бормоча под нос.