— Удобрение, — лукаво ответил Тукан. — Я дачник с десяти…

О том, что Вещество сумели синтезировать не только лаборатории Нинэк, Радек, а вслед за ним и Рид, запретили говорить просто категорически даже близким знакомым. Это было одним из ключевых пунктов соглашения о «долгосрочных» поставках в организм крестоносца наркотика. Кроме того, Механики даже во время войны упорно, вплоть до узколобого упрямства, соблюдали закон о нулевой терпимости к любым «веществам». Собственно, из-за угрозы ареста Тукан и направился в другую часть города.

— А ну-ка дай сюда! — потребовала Эрйриэн, демонстративно положив руку на рукоять своего ятагана.

Именно по этой позе, а также рыжим локонам, крестоносец её наконец узнал, вспомнив, что уже пересекался с эльфийкой, когда искал Форина.

— За тобой должок! — улыбаясь во все тридцать два, напомнил он.

— Я сказала, дай сюда коробку, — не обращая на его слова никакого внимания, потребовала жандарм, приготовившись к нападению.

— Держи, — понимая, что не стоит накалять обстановку, перекинул ей посылку Тукан. — Помнишь, как ловила одного страстного любителя поохотиться на вампиров? Форином его, кажется, звали.

Эрйриэн на секунду отвлеклась от пристального разглядывания таблеток Вещества и искоса глянула на него. Застыв на секунду в растерянности, она, очевидно, поняв о чём он говорит, заметно смягчилась и успокоилась.

— Я же говорил, что регулярно влипаю в противозаконные неприятности, — с улыбкой развёл руками крестоносец.

— Что это за штука? Никогда не видела таких наркотиков, — возвращая ему коробку, спросила эльфийка.

— Хочешь верь, хочешь не верь — не могу сказать, — покачал головой Тукан. — Но таких таблеток ты больше нигде не найдёшь, кроме как у меня.

Дав знак своим подчинённым разойтись, Эрйриэн тихо, с намёком сказала:

— Слышала, красные украли у нинэковцев какую-то важную технологию...

— Слухи, — непомерно переигрывая, махнул рукой Тукан. — Это был бы настоящий прорыв в алхимии, не так ли?

— Ну да, — усмехнулась эльфийка и пошла прочь, бросив перед уходом, — спрятал бы ты эту коробку. А то и у Механиков произойдёт прорыв.

***

Вернув себя в нормальное состояние, Тукан первым делом, включив на фоне музыку, покинул окрестности ЦШО, вернувшись сначала на площадь Шестерёнки, где сдал Вещество на хранение, оставив себе про запас пару таблеток, а затем, поплутав по многочисленным туннелям, вышел на Клокпанксрит — главную городскую улицу, ведущую в южную часть города. Самым интересным моментом маршрута являлся длинный арочный мост «Бронзовые врата», проходивший через глубокую пропасть, соединявший северную и центральную часть столицы Механиков с её южными окраинами.

В отличие от остального Заводного города, чаще всего представлявшего из себя шахты и туннели, эти располагались в огромнейшей пещере, которую вдобавок ещё и искусственно увеличили, а часть здешних кварталов даже выходила наружу, будучи выстроенными прямо на горном склоне. В частности, там располагалось уникальнейшее для «Хроник» сооружение — единственный в игре аэропорт. Кроме него до войны здесь располагались различные магазины, представительства гильдий, торговые цеха, а также многочисленные шахты, словом — Периферия. Так район все и называли.

Всё изменилось, когда Южный туннель оказался захвачен рахетийцами. И хотя прямой путь из крепости в город был обрушен, кроме него имелось огромное количество обходных дорог, проходивших как через шахты, так и «снаружи» — по горам. В них-то и развернулись основные сражения.

Проблема была в шахтах. Горные склоны осаждённые удерживали без каких-либо проблем, даже небольшими силами. А вот сеть туннелей мало того, что не соответствовала имеющимся, явно устаревшим картам, представляя из себя гигантский, хаотичный, подчас крайне опасный лабиринт, так ещё и контролю поддавалась весьма условному. Итогом стала непрекращающаяся мясорубка, длившаяся почти две недели. Рахетийцы рвались в город, механики всеми силами пытались им помешать, но сделать это было не так просто. Не помогало ни выставление блокпостов, ни регулярные патрули, ни целенаправленные обрушения — противник всё равно находил путь, а иногда даже самостоятельно прокладывал его.

Если бы Рахетии удалось пробиться в Периферию и закрепиться там, то удержать её было бы очень сложно, учитывая, что силы защитников крайне ограничены. Терять же её было категорически нельзя — это означало перенести бои в район «Бронзовых врат», а оттуда и до центра города уже рукой подать.

Пройдя мост, Тукан направился по пустым, практически безлюдным улицам в сторону высокой, частично расположенной прямо в скале башни. Прежде здесь располагался полицейский участок, ныне же его переделали под нужны многочисленных наёмников и прочих добровольцев. Оные хоть и сражались вместе с армией Дигре, но организационно были от неё отделены, даже снабжение получали из разных источников.

Это было глупо, неудобно, порой откровенно оскорбительно, но наёмники терпели, пускай и совсем не молча. Крестоносец явился как раз во время очередного конфликта. Ругался Гонгрик и другой дворф по имени Кеплан — механик-офицер, который отвечал за координацию армии и добровольцев.

— Вы предлагаете нам отправиться куда-то туда и сделать там что-то?! Поточнее нельзя?!

— Ваша задача пробиться к аэродрому и… — упрямо и высокомерно повторил офицер.

— В чём замут? Кто виноват, кого бить? — весело поинтересовался Тукан, подходя к стоявшим неподалёку от скандала Калите и Трорку.