— Ну, это как пятница-тяпница, только понедельник. Да и после вчерашнего марафона… нихотицца много играть.

Фиона устало посмотрела на ноющего крестоносца и пожала плечами.

— Ну давайте завтра, только пораньше и, — она указала на Тукана, — трезвые.

— Не боись, у меня смена через три часа, мне низзя.

— Если меня попросят показать запущенное место — я покажу им скриншот Гадюкина, — заявил Фалайз, неторопливо пробираясь через заросли лопухов, крапивы и борщевика.

По мере приближения создавалось впечатление, что село существовало в своеобразной пространственной аномалии, которая разрушала любые признаки цивилизации вокруг себя.

С тракта к селу уходила в принципе неплохая дорога: хоть и грунтовая, но прочная, накатанная. Но по мере приближения к Гадюкино она покрывалась таким количеством ям, словно жители заранее, за несколько веков, готовились к внезапным танковым прорывам, и зарастала всевозможными противопехотными сорняками весьма впечатляющих размеров. Отдельно взятые лопухи вполне можно было использовать как парус или парашют.

Не лучше было и с обочины: там вообще пройти без садовых ножниц не представлялось возможным. Лес, находившийся западнее села, являл собой великолепный образец бурелома, хоть сейчас в палату мер и весов. Поля восточнее оккупировала дикая малина, стоявшая такой стеной, что ей могли позавидовать отдельные «коллеги» даже из камня.

На само же Гадюкино без слёз и взглянуть было нельзя. Даже городок Альмагея, при том, что населяли его зомби, выглядел лучше, чище и ухоженнее, нежели это место.

Основу его составляли старые, перекошенные, никогда не крашенные деревянные хибары, количеством пять штук, с соломенными крышами, под воздействием погоды ставшие уныло-серыми. Дворы заросли сорняками, которые медленно и верно уничтожали немногочисленные пристройки. Единственным сохранившимся сколько-нибудь хорошо строением была небольшая деревянная церковь. Правда, судя по заколоченному досками входу и окнам, популярностью заведение не пользовалось.

Троица так и остановилась, не доходя до самого села. Они наблюдали за открывшейся им картиной со смесью растерянности и удивления. Прямо у них на глазах дорогу им постарался перейти старый, тощий как скелет, чёрный кошак. Не дойдя пары шагов до другой обочины, он завалился на бок и, судя по всему, отправился на встречу с кошачьим Хароном.

— Штош… — нарушил тишину Тукан. — В каком-то смысле это… ожидаемо.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Фиона.

— Ты нас со стороны давно видела? Как там говорят? — крестоносец призадумался. — Не бытие определяет житие, а наоборот! Или как-то так…

— Я тебя поняла.

— Серьёзно?

— Нет.

Судя по всему их появление не осталось незамеченным. Возле одного из домов появились признаки жизни, и встречать гостей, продираясь через лопухи, вышел тощий, низенький мужичок в каком-то сером тряпье и с невероятным количеством растительности на голове — чем-то он напоминал очень большой одуванчик, только чёрного цвета. Оглядевшись и зачем-то отряхнув одежду, хотя ей мог бы помочь только огонь, он, не без опаски, направился к троице.

— Здлавствуйте, путники, чем обязаны? — заметно картавя, поинтересовался он. — С доблом плишли или за ним?

— Было бы зачем приходить, — буркнул Тукан, косясь на хибары.

— Вот, — сунула ему справку Фиона.

Мужичок покосился на лист и, уверенно его взяв, кажется, собрался в него сморкаться.

— Ты чего делаешь? — удивилась жрица, решительно отбирая документ.

— Дык эта, не умею я читать, судалыня, — почесав свои космы, признался бот.

— Хозяева мы, новые, — заявил Тукан. — Править тобой, несчастный, будем.

— А-а-а, эта я слазу понял, — улыбнулся мужичок.

— В смысле?

— Ну… эм… — бот запнулся, явно не зная, как выразить свою мысль. — По-хозяйски выглядите.

Вместо ответа Тукан посмотрел на своих напарников, словно проверяя, не стали ли те выглядеть менее бомжевато, нежели раньше. Ничего не изменилось: Фалайз в своей подгоревшей рясе с палкой вместо оружия, в принципе безоружная Фиона и он сам в помятом, оплавленном доспехе с осколком меча.

— Спокойно, — успокоила крестоносца жрица, — он бот, какой-то идентификатор видит.

— Чул меня, — отмахнулся бот. — Я и слов-то таких не знаю, княжна!

— Так, — решительно прервала его девушка, — никаких княжен, сударынь, мазелей и прочего. Фионой меня звать, ясно?

— Как скажете, Фиона.

— Ох… ладно, пойдёт.

— Тебя-то самого как звать? — поинтересовался Фалайз.

— Петловичем, — гордо признался бот.

Троица недоумённо переглянулась.

— Это тебя кто так назвал? — растерянно уточнил дикий маг. — Родители?

— Нет! Большой балин из белокаменного голода!