Рассуждения Фуруху показались Мете логичными, и они двинулись вдоль берега по не самой плохой в этих краях автотрассе. Погони почему-то не было. А у развилки стоял указатель: "На "Караэли-брук". И дорога поднималась вверх, явно в сторону гор.

"Неужели все так хорошо?" - подумала Мета.

Ну конечно, нет. Все хорошо просто не бывает.

В небе над скалами перевала появилось целое звено угрожающе гудящих металлических стрекоз. На Поргорсторсаанде их называли вертокрылами, и благодаря сидящему рядом Экшену Мета вспомнила именно это название. Всмотревшись, она разглядела под брюхом каждого из приближавшихся летательных аппаратов тяжелые боевые ракеты, закрепленные на консолях.

– Я же говорил, надо сдаваться, - сиплым шепотом выдавил из себя непутевый брат Язона.

– Иди сдавайся!
– презрительно бросил Фуруху.
– А я уверен: они не станут стрелять.

Мета остановила пансарбиль и задумалась. Вариантов было несколько. Каждый следовало обдумать, но времени на это никто им не выделил. С вертокрылов все-таки начали стрелять. И довольно густо. Только все время мимо. Нарочно, что ли? А впрочем, какая разница? Ведь это давало шанс спастись.

ГЛАВА 19

Когда отверстие в потолке достигло доброго метра в диаметре, через него вдвинулась в трюм широкая и как будто полупрозрачная труба, оказавшаяся, по сути, стволом шахты лифта. Вниз скользнула кабинка, и дверь ее не то чтобы открылась, а скорее скрутилась тонким свитком, как целлофановая обертка с конфеты. В результате всех этих пертурбаций взорам пленников предстал высокий эффектный блондин в помпезно раззолоченном, словно кафтан средневекового барона, скафандре.

– Энвис!
– удивился Олаф, вмиг узнав старого приятеля, хоть тот и изменился, судя по интонации этого короткого вскрика.

– Да, это я, ты не ошибся, Олаф. Привет тебе и твоему новому другу на борту лучшего из кораблей Галактики - крейсера "Оррэд".

– Прости, как ты назвал его - "Орэтт"? (Огайо!
– бесстрашный, неправильный (швед.) то ли действительно не расслышал, то ли решил съязвить Олаф.

– Зря смеешься, - обиделся Энвис.
– Этот корабль даст мне власть вначале над всей планетой, а затем и надо всей Галактикой. Ведь вы же ничего не смогли ему противопоставить, значит, и другие не смогут.

Покорителей Галактики Язон за свою жизнь навидался много и сейчас откровенно заскучал, даже зевнул, не удержавшись. Энвис, конечно, заметил это и поморщился.

Похоже, как-то совсем не по сценарию пошла его операция. Захваченные в плен уникумы реагировали на заявления диктатора абсолютно неправильно. "Впрочем, на то они и уникумы, - видно, успокаивал он себя.
– Надо было знать, кого похищаешь, Энвис!"

– Приказы здесь отдаю я, - не слишком уверенно сообщил хозяин непобедимого суперкорабля.
– А вы - мои заложники. Понятно?

В ответ - молчание.

– И не пытайся хвататься за свою пушку, Олаф!
– выкрикнул Энвис.

– А я и не пытаюсь. Что я, дурак, что ли? К тому же это и не пушка вовсе.

Ты не хуже других знаешь, что это. Объясни-ка спокойно, Энвис, на черта вообще ты все это затеял. Цирк какой-то, честное слово!

– Цирк?!
– возмутился Энвис.
– Это вы все устраиваете цирк! Вы сошли с ума, и притом давно. "Отцы", называется! Фэдеры! Ты, Олаф, уходишь в леса, чтобы поклоняться какой-то несусветной белиберде, придуманной дикарями. Олидиг непрерывно заигрывает с султанами, приближая их к себе как равных партнеров. Этот ненормальный Фалых устраивает целую серию ограблений на торговых трассах. Не фэдер, а разбойник с большой космической дороги. Я уже не говорю о Свампе, который бросает бизнес, коммерцию, банковское дело и начинает заниматься лишь своей дурацкой наукой, причем уже не медициной, а жуткой дремучей ерундой. Ведь он по уши влез во всякие магические, мистические, оккультные знания. Наконец, самый трезвый среди нас старина Крум с подачи того же Свампа ухитряется пригласить на планету чужаков (!) для оказания военной (!) помощи. Это уже не цирк, а просто сумасшедший дом, господа!

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

– Слышишь, Язон, ваш прилет стал для меня последней каплей, я сразу отказался принимать участие в совещании здесь, в Томхете. А после, в тот же день, решил извлечь на свет Божий свой главный аргумент, приберегаемый до крайнего случая, - вот этот звездолет "Оррэд". Я-то знаю, что Моналои не нужна никакая помощь. Используя "Оррэд", я смогу уничтожить и всех монстров, вылезающих из земли, и всех конкурентов, прилетающих из космоса. А также всех взбесившихся лысых наркоманов и всех забывших свое место броцлингов! Энвис вещал на меж-языке, по-видимому, специально для почетного гостя, но слово "преступник" он произнес по-шведски. Это было наиболее обидное из общепринятых названий для фруктовиков, или "временных" работников плантаций.

– Да что ж это за корабль такой?
– не удержался наконец Олаф.

– Ну наконец-то, уроды! Проявили любопытство!
– обрадовался Энвис.
– Я расскажу. Я обязательно расскажу. Вы должны это знать. Заложникам полагается рассказывать все - от и до. Ведь в случае неудачи заложников все равно убивают, а в случае моей победы - сами понимаете: победителей не судят. Чего мне бояться? Что скрывать?

– Ты стал слишком разговорчив, Энвис, с тех пор как я не видел тебя, пробурчал Олаф.
– Про крейсер-то будешь рассказывать?