Рой Кларк в купальном халате поверх одежды развалился в своем любимом кресле с книгой на коленях. Телевизор был включен, но в режиме «Без звука»; показывали кулинарное шоу.

– Я принял душ, оделся и вышел сегодня утром, взял с собой ноутбук и все остальное, – объявил он, когда Шай вошла в комнату. – Мне даже удалось написать несколько слов за чашкой хорошего чая в чудесном старом баре. Я так рад, что нашел его. Я написал начало главы или, во всяком случае, начало чего-то. Потом понял, что изрядно проголодался ото всей этой писанины, и пошел в супермаркет, а затем вернулся домой.

– Я не мама, – сказала Шай, – мне все равно. – Она учуяла в воздухе приятный запах выпечки. Пахло корицей. – Ты что-то испек? Аромат потрясающий!

Лицо отца с седыми бакенбардами порозовело.

– Знаешь эти булочки с корицей, которые продаются уже в формочках? Достаточно открыть их и запечь в духовке, а затем полить сладким кремом.

Шай кивнула.

– Я никогда раньше их не пробовал, – продолжал отец. – Я пошел в Key Food за хлебом и сыром, а вернулся с ними. Я их испек, а потом съел их все. Они были просто чудесны.

– А как насчет кота нашего соседа, которого так никто и не видел?

– Уже накормил его.

Шай расстегнула молнию на толстовке и скинула кроссовки.

– Я умираю с голоду.

В доме было холодно. Она плюхнулась на диван и укрыла ноги кашемировым пледом. Притворяясь заболевшей, Шай почувствовала, как ее охватывает настоящий озноб.

– Ты сделаешь мне тостик с сыром?

Отец называл это жареным сыром. Она всегда просила это приготовить, когда у нее была простуда или месячные.

– Тебе плохо, моя дорогая? – спросил ее отец, усиливая английский акцент.

Шай скучала по Англии. Там было гораздо меньше стресса. Люди сидели в своих гостиных, смотрели телевизор, ели тосты и пили сладкий чай с молоком. И там не надо было так много ходить. Но ее мать была родом с Манхэттена, и она была убеждена, что Нью-Йорк – единственный стоящий город в мире и что им просто необходимо туда переехать. Они выбрали Бруклин, потому что на этом настоял отец – эта часть города казалась ему более самобытной. Манхэттен был просто гигантской туристической достопримечательностью. Мать сначала сопротивлялась. «Бруклин – это не совсем Нью-Йорк», – говорила она. Но когда выяснилось, что теперь жить в Бруклине модно и что они могут не тесниться в квартире, а купить целый дом с садом, Венди сдалась. При условии, что Шай будет ходить в частную школу.

Рой Кларк прошел в просторную кухню, нашел электрический пресс для сэндвичей и поставил его на разделочный стол в центре кухни.

– Я сделаю тебе сырный тост, если ты расскажешь мне, почему так рано вернулась домой.

Шай надеялась, что отец этого не заметит.

– Не знаю, – честно призналась она. – Мама была в школе, разговаривала с моими учителями. Я вышла пообедать, а потом пошла дальше. Я просто захотела домой. Сегодня утром у меня была латынь.

Рой понимал, что это неправильно, но ему нравилось, что дочь наслаждается его обществом и охотно ест вместе с ним, но не с Венди. Он сделал два тоста, и они съели их прямо с кухонного стола, проглотив так быстро, что у них не оказалось времени на разговоры. Потом он приготовил еще два тоста.

«Золото». Каждый раз, закрывая глаза, он представлял на экране это название, написанное жирным курсивом 28-го размера. С «Черным и Белым» такого не случалось. Это был хороший знак. Его американские поклонники будут в восторге, если кто-нибудь из них доживет до того времени, когда он закончит писать эту книгу. Если он сам будет еще жив. Или, быть может, «Черный, Белый и Золотой»? Нет, это походило на название юридической фирмы. За подобную литературу он тоже не брался. Никаких судебных драм или чего-то узкоспециализированного. Слишком многое пришлось бы изучать. Слишком высока вероятность допустить много ошибок. «Черный и Золотой» или «Золотой и Белый». «Белое на Белом с Черным или Золотым». Черт возьми!

Шай никогда не спрашивала отца о творчестве. Либо ей было неинтересно, либо она просто не хотела доставать его.

– Эй, пап, хочешь сходить в кино? – спросила она.

– Я думал, ты заболела.

Он достал тряпку из раковины и вытер крошки от сэндвичей со стола.

– Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы посмотреть фильм.

Шай вытащила из школьной сумки банку кока-колы и открыла ее. Венди не разрешала держать газировку в доме. Чем, по ее мнению, Шай питается – воздухом?

– Я собирался позвонить и узнать, как там поживают твои сестры, но уверен, что они предпочли бы, чтобы я этого не делал.

Старшие сестры Шай – двадцатидвухлетняя Хлоя и Анна, которой исполнился двадцать один, – жили в Оксфорде, где они окончили университет и теперь работали в лаборатории. Они были помешаны на науке и крайне пренебрежительно относились к отцу, матери и младшей сестре. Особенно они не одобряли переезд в Нью-Йорк.

– Я схожу с тобой на фильм, только если мы пойдем в тот небольшой кинотеатр и купим те крошечные шоколадные конфеты в белой глазури.