– А как у вас продвигается заказ на координатный кран для реактора Челябинской АЭС, подал голос начальник Госстроя СССР – союзного ведомства, ведавшего всеми стройками на территории страны.

– По графику. – Александр удивлённо посмотрел на Соколова Константина Михайловича. Собственно, сам кран готов. Сейчас идут испытания, и проверки.

– Строители жалуются, что из-за задержки поставки крана, они не могут начать закрывать корпус реактора. – Произнёс Булганин.

– Это не мои проблемы. – Александр качнул головой. – Если что-то там сломается, да ещё и в момент перегрузки топлива, вот это будет настоящей проблемой. А все победные реляции строителей, это знаете ли, от лукавого. Механизмы крана должны отработать на стенде по двести часов, и они их отработают. Потому как если что, спросят не со строителей, а с нас.

Соколов нахмурился. Это он был инициатором сдачи атомной станции с опережением графика.

– Мы согласовали ускорение работ с Совмином…

– Отлично! – Александр кивнул. – А с кем вы согласовали изменение регламента проверочных испытаний? И почему мы ничего не знаем об изменениях в ГОСТах на радиационно-устойчивые элементы автоматики? Я напомню, Константин Михайлович, что вы не сарай строите. И даже не метрополитен. Если что-то случится с атомной станцией, полетят головы, и первой будет ваша. А вот тот человек который предложил вам эту авантюру, он скорее всего отсидится в тёплом кресле, и снова будет что-то такое советовать новому начальнику Госстроя.

Судя по расширенным глазам Соколова, и его красному лицу, тот в красках представил себе последствия. Начальник Госстроя одним движением смахнул пробку с графина и набулькав себе воды, залпом осушил стакан.

– Я полагаю, вопрос урегулирован? – Спросил Булганин и поднял взгляд от бумаг. – Отлично. Есть предложение принять отчёт Точмаша с оценкой «Отлично». – Николай Александрович обвёл взглядом присутствующих. – Возражений не вижу, стало быть единогласно. Ну и последнее – традиционно оргвопросы. Согласно представлению на товарища Артузова, мы освобождаем его от занимаемой должности министра Точного Машиностроения, в связи с переходом на должность заместителя председателя правительства и начальника контрольного управления Совета Министров. – Булганин кивнул вставшему Артузову. – Поздравляю, Артур Христианович. Надеюсь, на новом месте вы проявите все те замечательные качества, которые отличали вас как министра точного машиностроения. – Булганин сделал паузу. – На должность министра точного машиностроения, согласно решения правительственной комиссии, решения Партконтроля ЦК КПСС, и Политбюро ЦК, назначается товарищ Мечников Александр Леонидович. – Булганин кивнул вставшему Александру. – От всего сердца желаю удачи самому молодому члену нашего правительства.

[1] Главный специалист по ядам НКВД.

В чём же лежит разница между социализмом и капитализмом, если право собственности на средства производства уже не являются исключительно государственными и практически могут принадлежать и одному человеку. Например, трактор - крестьянину-единоличнику.

Мы, когда я говорю мы, я конечно же подразумеваю партию Большевиков, и сложившееся в партии согласие по конкретному вопросу, так вот мы считаем, что разница между этими двумя способами строительства общества лежит прежде всего в наличии или отсутствии присвоения прибавочной стоимости одним человеком и его единоличное право распоряжаться результатами работы трудового коллектива или отдельного работника.

Кто-нибудь скажет, что государство делает тоже самое, забирая прибавочную стоимость любого производства в государственном секторе экономики, но будет неправ, так как все расходы государства – есть траты на социальное обеспечение граждан. Детские сады, школы, высшие учебные заведения и жильё. Всё это распределяется как итог труда нашего народа, и принадлежит ему по праву. Но это совсем не означает что «всё вокруг общее и всё вокруг ничьё». Мы приняли эту землю, заводы и накопленные богатства от наших дедов и должны приумножив передать нашим детям. И это также означает, что каждый труженик прямо ответственен за результаты своего труда, чтобы не было как до некоторых пор происходило в некоторых республиках, когда на один заработанный рубль республика тратила пять рублей[1].

Когда вскрылся этот дисбаланс, в управляющие структуры Союза ССР сразу побежали ходоки из республик, которые буквально завалили нас требованиями и просьбами «помочь братским народам». Но помощь не означает что Россия должна платить за недостатки республиканского управления, за их успокоенность и лень. Мы считаем, что центр достаточно долго оплачивал всё это, и пора братским народам браться за ум. Если же кто-то желает сделать нахлебничество нормой жизни – могу сказать, и это тоже консолидированная точка зрения, что у нас выход любой из республик из состава СССР свободный.

И.В. Сталин. Речь на совещании партийных и хозяйственных руководителей СССР. 9 июня 1964 года.

Москва.

В кабинете министра Александр естественно бывал не раз, и не два. Его собственный кабинет находился чуть дальше по коридору, и был ненамного меньше. Но после того, как Артур Христианович собрал свои вещи и отбыл, в огромном министерском кабинете стало как-то неуютно и одиноко.

Мебель у Артузова была массивная, тяжёлая и выглядела ужасно солидно. Словно гранитные обелиски. Но всё это Александру не нравилось категорически. И в его старом кабинете, вместо монументальных столов стояла лёгкая тонконогая мебель из стекла и металла, а в качестве книжных шкафов – простые стеллажи со стеклянными полками.

Секретариат Мечникова, охрана и обеспеченцы уже обживали новую локацию, а Александр прихватил с собой пару охранников, и поехал на спецучасток где делали оборудование для цирков, театров и вообще могли сделать всё что угодно. Там кроме мастеров высшего класса трудились пять высокоуровневых энергетиков, и ещё пара великолепных технологов, которые были способны придумать как сделать любое изделие. И именно к ним поехал новый министр Точмаша, с альбомом эскизов.

– Александр Леонидович. – Мастера, энергетики и технологи, не торопясь подошли к начальнику и пожав руку, склонились над альбомом.