– А что не успел? – Сталин пальцами расправил усы чтобы скрыть улыбку.

– Получить материалы ещё на пару человек. Ну да, потерпит. Бежать-то им некуда. – Он неожиданно громко рассмеялся, обведя взглядом сидящих в небольшом зале. – Забыли племя бумажное, что рабочий человек всему голова? Да если мы отвернёмся, хоть на минуту, вас торгаши без соли и хлеба сожрут, и не подавятся. Думаете это вы ими командуете? Нет. Это они под вашим прикрытием деньги наваривают. Вы для них расходный матерьял. Купили вас как шлюх, и пользуют. – Он повернулся к Мечникову. – Я знаю, ты парень боевой, даже вон сейчас со стволом, а это лучше всяких характеристик о человеке говорит. Но ты знай. Пока не скурвишься, рабочий класс, он за тебя плечо подставит.

– Спасибо. – Александр подошёл к рабочему и пожал протянутую руку.

История имела продолжение. Амин Ниязов, оказывается тоже собирал свою папочку, а точнее десятки досье, где было всё что произошло в республике за время его руководства, и в результате отделался конфискацией и отставкой. Полянский, и ещё десять человек так отскочить не смогли, и были взяты под арест.

Но главное случилось через день. Его доклад, вышедший одновременно в Известиях, Правде, и других крупных газетах, зачитывали в трудовых коллективах и общественных организациях, цитировали в сотнях статей.

Мечников сразу получил такую славу и репутацию, что впору можно было привинчивать нимб над головой. К счастью наряду с положительными качествами, рабочий класс осуждал его манеру одеваться, а женщины неразборчивость в выборе подруг. Но как пояснил многомудрый Берия, такие недостатки наоборот усиливали достоинства. Сразу было понятно, что человек живой, со своими сложностями, но правильный, раз такую волну поднял. В такой мутной воде, Шелепин первым делом пригласил корреспондента Правды, и дал ему пространное интервью, где публично покаялся в упущениях в работе, и под этим прикрытием начал чистку своего аппарата от «комсомольцев» и «номенклатурщиков». А в процессе чистки сильно помог милиции с материалами на торговую мафию, которая ещё не успела развернуться, но уже оказывала влияние на жизнь в СССР.

Работа в торговле подразумевает ушлость и хомячество, но всему должны быть границы, и эти границы торговому сословию чётко обозначили, пересажав несколько тысяч человек. Правда никого не подвели под расстрельную статью, и сажали-то ненадолго. В основном государство скорее обозначило своё недовольство, чем действительно занималось репрессиями. Но было сделано нечто другое. Все посаженные, лишались права работать на руководящих постах в государственных органах и учреждениях, и вот это было похуже чем длинная отсидка, потому как в кооперации настоящих денег не заработать, да и конкуренция в последнее время с государственной торговлей такая, что кооператорам было не до жира.

Но советские люди за пятьдесят лет советской власти очень хорошо научились понимать намёки власти, и торговцы сильно сократили свои аппетиты. Конечно ненадолго, но Шелепин получивший на Политбюро своего «леща» за упущенную работу по линии профилактики, тоже умел читать знаки, и держал руку на пульсе, готовый полосонуть ножом для очередного кровопускания.

Но всё это случилось чуть позже, а в день, когда завершился Пленум, Александра пригласили в резиденцию Сталина в Кунцево, где за столом присутствовали сам Сталин, Говоров, Булганин и Берия.

О делах разговоров не вели, потихоньку кушая горячее мясо, под красное вино, и любуясь женщинами которые сидели отдельно от мужчин, за столом с шампанским, сладостями и фруктами.

– Скажи, - Берия неожиданно отложил шампур с мясом, и внимательно посмотрел на Александра. – Если бы знал о том, что тебя снимут с работы и сошлют куда-нибудь в Сибирь, ты бы всё равно прочитал свой доклад?

– Да. – Александр кивнул. – Я же ни за благами, ни за почестями не бегаю. Для жизни мне хватит и пары комнат, а денег достаточно на две, а то и три жизни. Ну и Сибирь большая. И там люди живут. Зато может кто-то бы и задумался. Любое общество, живо пока есть обмен между слоями. Как только свежая кровь перестанет поступать наверх, в голову, организм под названием государство умрёт. Поэтому чем динамичнее общество, чем оно более мобильно, тем оно лучше готово встретить любые изменения. Мы же не знаем, что нам будет нужно завтра? Сегодня в цене конструкторы и инженеры, а завтра возможно сорвиголовы и отморозки, а послезавтра – пилоты и штурманы. И чем выше занимаемый пост, тем более плотный контроль.

– А ты не обиделся что мы тебя так сыграли? – Спросил Сталин.

– Нет. – Александр мотнул головой. – Да и невеликая птица, чтобы ставить в известность о таких комбинациях. Тем более, что наверняка, половина её если не больше это импровизация.

– Смотри, Лаврентий. Под ним огромное министерство, по значимости как наш Минсред, а он – «невелика птица».

– Это медведю хорошо. – Мечников негромко рассмеялся.
– Он же не человек. Вот и уверен, что он большой и страшный. Пока не встретит человека с ружьём. А я человек. Мне положено думать. Вот я и думаю, что какой бы я ни был большой и страшный – всегда найдётся тот, кто больше и страшнее, или с ружьём.

Берия громко рассмеялся.

– Но ты молодец. Держался хорошо. Понимаешь, в пиковой ситуации человек машинально ищет поддержку, оглядывается… Ты ничего такого не делал. Вёл себя так словно за тобой никого нет. Вот и купились эти… набичвари[6]. Коба хорошо придумал, с этим перерывом. Они собрались и договорились как тебя валить будут. Аккуратно, но без вариантов. Но всё равно они тебя боялись, как огня. Потому и аккуратно. И взрослые люди, но совсем деньги им головы забили.

– Зато мы сейчас под это дело такую смену кадров сделаем… - Булганин щёлкнул пальцами и покачал головой. – Это будет просто букет, а не смена. Молодых поставим. Молодых, резвых и резких.