— Удачи в попытках, Кингсли. Любопытно посмотреть, как это сработает для тебя.

— Возможно, ты захочешь поточить свои доспехи, ведьма. Тебе они пригодятся, когда будешь искать работу во второсортной юридической фирме.

— Что? — я прикладываю ладонь к уху, притворяясь, что напрягаюсь. — Не могу расслышать чушь собачью.

Я снова улыбаюсь, так мило, что у него дергается глаз. Это реакция отвращения или гнева — я не знаю, и мне все равно, когда я разворачиваюсь и ухожу.

Мои легкие наполняются воздухом после того, как я задыхаюсь от его запаха дольше, чем следует считать здоровым.

Этому мудаку действительно нужно перестать разговаривать со мной и использовать восемьдесят процентов моих энергетических запасов.

И мог ли он выглядеть при этом менее устрашающе? Хотя я думаю, что это связано с его поведением и харизмой больше, чем с чем-либо еще. Я никогда не считала красивых мужчин пугающими.

Очевидно, он проклятое исключение.

Я собираюсь мысленно подготовиться к короткой встрече с Гвен, когда телефон вибрирует в сумочке.

Я извлекаю его с намерением заставить его замолчать, но имя, мигающее на экране, заставляет меня остановиться.

Из исправительного учреждения Аттики.

Мой пульс учащается, когда я отвечаю:

— Леблан слушает.

Между нами тянется долгая пауза, и если бы не помехи, я бы подумала, что связь оборвалась.

До меня доносится низкий голос пожилого мужчины-охранника.

— У меня печальные новости, мисс Леблан. Суд постановил назначить мистеру Локателли слушание по условно-досрочному освобождению. На этот раз ваш отец, вероятно, одержит победу.

Моя рука, сжимающая телефон, опускается, и слезы, которые я сдерживала всю церемонию, собираются на веках.

И вот так кошмар возобновляется.

Кингсли

Я собираюсь кого-нибудь прикончить.

Предпочтительно моего бывшего лучшего друга, который в настоящее время живет в долг.

С помощью кувалды.

Или еще лучше, я мог бы утопить его в луже кислоты.

Все гости медленно покинули мою собственность после того, как съели всю мою еду и выпили алкоголь и чуть не устроили государственный переворот, чтобы попасть в мой печально известный винный погреб.

Попробуйте еще раз через столетие, кретины.

Вот краткий список людей, которые попробовали мое вино десятилетней выдержки, восходящее к первому поколению Шоу.

Нейт, но только тогда, когда он имел честь быть моим другом. Теперь он просто ублюдок, укравший мою дочь.

Дочь, когда праздновала свой двадцатый день рождения.

И я.

Теперь весь список зависит только от меня.

И дьявол в настоящее время совершает извращенное дерьмо с немым ангелом на моем плече.

Некоторые сотрудники суетятся вокруг, наводя порядок в зале с усердием рабочих пчел, невербально объявляя, что страшный день подошёл к концу.

Или, быть может, не совсем.

Я сдергиваю с себя бабочку, бросаю ее на ближайший стул и вытаскиваю из кармана пиджака Зиппо. Желание выкурить сигарету почти сильнее, чем желание разбить голову Нейта о ближайший предмет.

Я не из тех, кто бросает.

На самом деле, завязка и я не разделяем одну и ту же вселенную. Так что, хотя я не курил уже двадцать лет, с тех пор как крошечный младенец с радужными глазками появился у моей двери, курение все еще кажется частью меня.

Большое тело падает на стул напротив меня, выглядя глупо, как клоун с ванильной орхидеей в нагрудном кармане, которую Гвен определенно туда засунула.

Нейт высокий мужчина и на пару сантиметров выше меня, как он любит мне напоминать, но он стройнее. То, чего ему не хватает в мускулах, он компенсирует мозгами и скучной дипломатией.

Этот ублюдок никогда в жизни не проиграл ни одного дела, имеет нерушимый рекорд стопроцентного успеха и, по-видимому, также владеет сердцем моей дочери, когда ему не было до этого никакого дела.

Он смотрит на меня своим пустым взглядом, который мог бы соперничать с взглядом восьмидесятилетнего монаха. Нейт пахнет специями, лесом и чертовыми ванильными духами Гвен.

И нет, я не люблю обнюхивать людей ради забавы, но у меня чрезмерно чувствительный нюх с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, и я почувствовал гнилостную вонь.

Так я узнаю, нужен ли этому ублюдку новый одеколон, в тот момент, когда он начинает пахнуть чем-то, кроме Гвен.

— Плохое настроение?

— Неподходящее время. Не разговаривай со мной, если не хочешь получить достаточно телесных повреждений, чтобы отменить свой медовый месяц.