Кроме того, учитывая, что она никогда не говорила с ним по душам о своем темном происхождении, я могу снизить этот процент до тридцати.

Достав телефон, я делаю паузу, глядя на мучительные снимки, которые она присылала мне в течение последних нескольких дней.

Потому что, видимо, неспособности прикоснуться к ней недостаточно, поэтому ей приходится дразнить меня тем, чего мне не хватает. Или чем я мог бы заниматься, если бы Гвен не взяла привычку виться вокруг нее, как навязчивая тень.

Я осматриваю свое окружение, убеждаясь, что никто не видит ее наготы, а затем печатаю.

Кингсли: Ты не отвечала на мои звонки весь день, так что сейчас самое время.

Кингсли: И тебе лучше прогнать Гвен сегодня под предлогом простуды.

Не отвечает.

Даже знака о прочтении нет.

В течение дня я посылаю ей тысячу сообщений следующего содержания…

Если никто еще не упомянул, то я не терпеливый человек, ведьма. Так что двухсторонняя игра приведет лишь к тому, что твоя задница станет красной, а твоя киска будет жестоко захвачена моим членом.

Ты можешь хотя бы дать мне знать, что с тобой все в порядке?

Клянусь, Аспен, я прикажу собакам Николо разыскать тебя и запереть в какой-нибудь хижине. Потом установлю на тебя маячок отслеживания.

Ты давно не видела мою сумасшедшую сторону, так что, возможно, соскучилась по ней, но обещаю, дорогая, ты пожалеешь об этом трюке, когда завтра будешь не в состоянии ходить.

Что-то случилось?

Не заставляй меня подавать заявление о пропаже человека в некомпетентную полицию Нью-Йорка.

Ты сказала своим телохранителям не отвечать на мои звонки?

Когда я возвращаюсь домой, у меня настроение кислее уксуса и такое же горькое. Я позвонил Гвен, чтобы разузнать обо всем, а она сказала, что проводит время с Нейтом.

Я повесил трубку, пока она не начала рассказывать отвратительные подробности.

Это тоже исключало Нейта, поскольку этот стоический ублюдок забывает обо всем на свете, когда он рядом с моей дочерью.

Кэролайн Лучано тоже ничем не помогла и даже продолжила до крови в ушах рассказывать о том, что Аспен бессердечна и позвонила ей всего один раз с тех пор, как она окончательно съехала.

Я набираю номер Николо, выходя из машины. Когда я говорил с этим ублюдком о последнем нападении возле его клуба, которое, несомненно, было организовано Бруно, он, как обычно, пропел «нет улик». Но он предложил несколько своих людей для защиты, от которых Аспен отказалась, выбрав вместо них людей Матео.

Если Бруно выкинет еще один трюк, я сурово снесу голову Николо с его шеи.

Мои пальцы замирают, когда я обнаруживаю машину Аспен на своей подъездной дорожке.

Она… здесь.

Я отказываюсь называть чувство в моей груди именем, когда вхожу в дом, одержимый желанием отшлепать ее по заднице, пока она не попросит меня остановиться.

Аспен сидит в центре большого зала перед картиной с демоном, ее плечи ссутулились, а глаза прикованы к произведению искусства.

— Почему, и я не могу это достаточно подчеркнуть, какого черта ты не отвечаешь на звонки?

Я останавливаюсь перед ней, и меня поражает краснота ее щек и бездонное отсутствие цвета в глубине ее глаз, когда она медленно смотрит на меня.

— Я не знаю, где я его оставила, — говорит она низким, почти кротким голосом.

Я хватаю ее за руку и поднимаю на ноги. Я так привык к тому, что Аспен чертов гладиатор, что мне неприятно видеть ее такой уязвимой.

Когда она хватает меня за лицо и пытается поцеловать, на меня нападает запах алкоголя. Один из немногих случаев, когда она делает это первой. Еще один тревожный знак.

— Ты пьяна, — констатирую я очевидное.

— Не будь скучной алкогольной полицией. И я не пьяна, просто немного навеселе.

— Ты вела машину в нетрезвом состоянии?

— Нет. Я украла одну из твоих бутылок вина, как только приехала сюда, и до сих пор не понимаю, к чему эта шумиха. Текила лучше.

Мышца напрягается в моей челюсти.

— Где Марта?

— Не упрекай ее в этом. Она думала, что я в комнате Гвен.

Она скользит своими маленькими ручками вниз по моим бокам и к моему члену.