— Папа!

Со своего места за прилавком я вижу напряженные морщины на его лице, но это также его выражение, когда он сердится, так что я очень надеюсь, что Гвен видит именно это. Но не удовольствие.

К тому времени, когда он, наконец, выходит и заправляется, я близка к гипервентиляции. Он делает паузу, переводя дыхание, затем говорит сдавленным голосом:

— Что ты здесь делаешь, Гвен?

— Это и мой дом, знаешь ли. Я жила здесь не так давно, — говорит она с характером, и я слышу, как она бросает что-то, вероятно, свою сумку, на стул и забирается на другой. — И даже не думай о том, чтобы выгнать меня сегодня.

Мои мысли о том, чтобы уползти, совершенно невозможны, когда она так близко.

Я сглатываю как можно больше спермы Кингсли, стараясь не издать ни звука.

Он берет свой стакан с водой и бесстрастно кладет другую руку на стойку.

— Мы не совсем в хороших отношениях, Гвен.

— Как ты можешь не разговаривать со мной, папочка? Разве я не твой маленький ангел?

Я слышу в ее голосе тон избалованной принцессы.

Она действительно папина дочка.

— Не тогда, когда ты обвиняешь меня в избиении женщин.

— Мне жаль, — говорит она, задыхаясь. — Я просто была слишком эмоциональна, потому что, ну, я знаю, что тебе не нравится Аспен. Кстати, об Аспен, это ее машина снаружи?

О, черт. Дерьмо!

Как я могла подумать, что мне когда-нибудь удастся избежать наказания за то, что я постоянно бываю в доме Кингсли, и она об этом не узнает?

— Нет, — говорит Кингсли со своей обычной невозмутимостью.

— Тогда чья она?

— Знакомого, — лжет он сквозь зубы с жуткой легкостью.

— Где они? — настаивает Гвен.

— В моем кабинете.

— А почему ты не в своем кабинете?

— Почему ты не со своим мужем, за которого ты боролась со мной до последнего? — отвечает он.

— Я уже извинилась, так почему ты меня выгоняешь? — она дуется. — А у Нейта срочная встреча с клиентом. Он также будет работать допоздна из-за одного партнера, который явно не справляется с ролью менеджера.

— Так теперь это моя вина, что ты вышла замуж за трудоголика?

— Уф, ты никогда не дашь мне выиграть, да?

Поподробнее.

Я поднимаю на него глаза и щипаю его за бедро, на что он остается с торжественным лицом, поэтому я делаю это снова, сильнее.

На этот раз он перекрывает свой стон глотком воды и бросает на меня смертельный взгляд.

— Нет, если это будет зависеть от меня, — говорит он Гвен с фальшивой улыбкой.

— Ты невозможен. Я не удивлена, что ни одна женщина не хочет с тобой остепениться.

— Все, наоборот. Это я не хочу ни с кем остепениться.

— Потому что у них не было бы тебя.

— Потому что у меня не было бы их.

Наступает пауза, и я представляю, как отец и дочь смотрят друг на друга, или, по крайней мере, она. Кингсли, похоже, больше развлекается, чем что-либо другое.

Это не он стоит на коленях на проклятом полу.

Гвен издает раздраженный звук.

— Неважно. По крайней мере, Аспен остепенилась.

Кингсли бросает на меня забавный взгляд, как бы говоря: «С каких пор?», затем спрашивает Гвен:

— Это она тебе сказала?

— Нет, но как-то вечером, когда я зашла к ней, я увидела мужской пиджак за стулом. Думаю, он забыл его там.

Я слышу ее шаги по кухне, а затем замечаю ее руку, которая тянется к шкафчику.

— Это было странно, потому что я не могу представить, чтобы Аспен делала что-то сентиментальное, но, может, с тем, с кем она в отношениях, все по-другому. В любом случае, я с нетерпением жду, когда она познакомит меня с ним.

Мое сердце громко стучит в груди, и я настолько сосредоточена на ее словах, что положение, в котором я нахожусь, уже не имеет значения.

Гвен хочет, чтобы я познакомила ее с мужчиной, с которым у меня отношения. Это, кстати, ее отец, и никакого знакомства не будет, но все же.

— Понятно.

Кингсли так доволен собой.

— И это все, что ты можешь сказать? —

спрашивает Гвен с ноткой недоверчивости.

— Что еще я должен сказать?

— Не знаю… ты не ревнуешь?

К себе?

— Нет, — говорит он с тем же весельем, от которого трясутся мои плечи.

— Ни капельки? — Гвен теперь звучит уязвленной. — Он заберет Аспен, знаешь ли. И может, у тебя никогда не было с ней отношений в прошлом, но ты искал ее всю мою жизнь.