Я все ещё не верила, набрала его номер и услышала вибрацию на кухонном столе. Вот и всё, теперь у меня остался только кот. А может и кота теперь не будет, Паша и его в себя влюбил вчера.

Уйти сейчас? Не хочу слышать всю эту возню. Вернусь позже, заберу вещи, Морта… Боже…

Мысли путались. Уехать домой? Уволиться с работы. Что дальше? Глаза заволокло пеленой, и я уже ничего не соображала, потому что было слишком больно. Последний раз так плохо мне было, когда не стало бабули, а потом, когда Димка начал мутить с моей лучшей подругой, а потом когда он же прижал меня к холодильнику. Не жизнь, а сплошные удары судьбы. Все, кого я люблю делают мне больно. Умирают, уходят, предают.

Толкнула входную и дверь, намереваясь сбежать до того, как услышу очередное:

– Паша, ты лучший…

Погоди, подруга, сейчас он рыдать начнёт! Злорадно подумала, но по факту плакала именно я.

Растирала набухающий нос и не прекращала жалеть себя. Где я так накосячила по жизни, что на меня все это свалилось? Или это неизбежная ведьмина доля? Расплата за силу и все такое. Вселенское равновесие.

Шагнула в лифт не глядя и тут же уперлась в кого, кто осторожно вытолкнул меня обратно на площадку.

– Парфёнов? – булькнула я, вытирая сопли под носом.

Сейчас бы нужно было пошутить в духе: вашу маму и там и там показывают. Но я тупила и прикидывала, мог ли он спуститься с этажа за такое короткое время? И почему у него в руках куча пакетов в продуктами.

– Черникова, я что говорил про фамилии? – сердито спросил он, а я все ещё соображала, что происходит. – Ты куда такая нарядная собралась-то? Где обувь. И чего ревешь?

Посмотрела вниз? Действительно. Стою тут в одних носках на лестничной площадке. И вообще к нему у меня сейчас больше вопросов?

– Тебя этот твой неформал-инструктор обидел? Или… с котом что-то?

Он продолжает свою идиотскую игру? Продолжает издеваться, а телка его между этажами стоит снимает мою реакцию.

– Конец тебе, Парфёнов, – убийство прошипела ему и двинулась вперёд.

Паша даже с перепугу обратно к лифту попятился, но уперся в закрытые створки.

– Черникова, давай ты сначала скажешь, где я прокосячился, а потом делай, что хочешь.

– А ты сам не понимаешь? – я теснила его дальше.

Вот бы он сейчас в шахту свалился. Ну же, кому душу надо продать ради такого?

– Нет, – искренне признался этот голубоглазый урод.

– Вот это актёрская игра. Браво! Твоя визгливая подружка верно там стонала, что ты лучший.

Он ещё сильнее растерялся.

– Какая визгливая подружка? Алина, я нихрена не понял, что случилось. Ты можешь нормально объяснить, а не шарадами? Я просто ходил за продуктами, у нас холодильник пустой.

– Нас? Нет больше никаких нас! Ты не сдаешься. Окей, ну пошли. Хотя я уверена, что ты её уже куда-то спрятал. Понять бы только, нахрена все это ты творишь? Месть такая за слезы твои? Так ты их заслужил, ты таким мудаком в школе был, что знаешь, надо было тебе вот такую, – я отставлял мизинец. – Писюльку наведьмачить. Но нет же. Тебе и тут повезло.

– Ты чего дверь не закрыла, – Паша первым зашел в квартиру, поставил пакеты и повернулся ко мне.

– Ты серьёзно сейчас на меня решил наехать?

Он не успел ответить, как со второго этажа раздались такие стоны, что я инстинктивно дверь в подъезд прикрыла, чтобы соседи не сбежались. Девку словно расчленяли над нами.

– Что это? – растерянный Парфёнов спросил меня, словно это я там ору.

– Я думала это.. ты.

– Паша… – прогремело на пике удовольствия.

– Не я. Я тут.

– Я вижу.

Мы стояли и тупили в коридоре, пока парочка наверху не затихла. А затем они с задорным хохотом пошли к лестнице. Парфенов испуганно пихнул меня в спальню и закрыл дверь.

– Может скажешь, почему мы прячемся в своей же квартире? – шепотом спросила Пашу, который снова вернул свое очарование.

Недоразумение, хорошо все-таки, что он не упал в шахту лифта. В следующий раз буду сначала разбираться, а потом кары устраивать.

– Потому что квартира корпоративная. Голос второй ты не узнала?

А?

Парочка спустилась вниз и принялась шариться по кухне в поисках еды, а я прислушивалась.

– А что это тут у нас, – сказал нетрезвый мужской голос совсем рядом, и кто-то зашуршал пакетами.

– Евсеев! Вот же козлина, нашу еду нашел, – закипела я. – Паш, прости, я…

– Доверие все ещё на нуле, да? – грустно спросил он, и мне стало гадко. Я словно весь вчерашний вечер одним махом похерила.

– Я честно не знала, что думать… Прости.

Понятия не имею, простил он меня или нет, но улыбка у него было явно невеселая.