– Как прошло с твоим инструктором?

Ответить не успела, потому что Евсеев, который зачем-то представился Пашей выдал:

– Я ещё могу, давай прямо на столе.

Его подруга приняла предложение с энтузиазмом, чего не сказать о настоящем Паше, он заметно побледнел.

– Я больше там есть не буду.

– Я бы вообще спалила эту квартиру к чертям.

Парфенов наконец улыбнулся, уже без грустных теней во взгляде.

– У меня есть одна квартира на примете, только там места поменьше, и нужно выселить двух малолетних квартирантов. Оплачена на три месяца вперед. Что скажешь?

Не знаю, о чем он, но предложение мне понравилось, омрачали торжественность момента только сладострастные стоны начальника отдела аренды и его девицы.

Слушала их и понимала:

– Посчитать страшно, как долго у меня не было секса.

Сказала я это вслух, чем черт не шутит, вдруг Паша поймет мой пошлый и не прозрачный намек.

– А у меня секс почти каждый день, Алина Черникова виртуозно трахает мне мозг.

А он прав. С моим появлением в его жизни проблем тоже прибавилось: сломанное зеркало на тачке, чокнутая соседка с котом, потоп и полиция, а теперь мы оба прячемся в спальне пока наш коллега устраивает секс-марафон в кухне.

Стыдно признаться, но это ужасно заводит, или Пашка меня заводит. Хороший такой. Чем хуже я о нем думаю, тем лучше он становится. Надо бы сказать ему уже все, что на душе, надо, но так страшно.

– Люблю я тебя, Парфёнов.

Тишина. Не то, что я ожидала. В этой повисшей тишине звук с кухни начали казаться особенно громкими. Паша сглотнул.

– Ну ты даешь? Момент выбрала просто шикарный. Евсеев там жарит кого, прикинувшись мной. А ты ещё и по фамилии меня опять? Ты сейчас серьёзно?

Кивнула. Потому что все силы на это признание потратила, а Парфенов не оценил. На колено мне что ли встать надо было?

Надула губки и именно в этот момент Паша меня и поцеловал. Обиженную, красную и очень возбужденную.

Это было так неожиданно и так долгожданно. Надо было с ним идти на выпускной, он дарил мне конфетки, незримо оберегал, даже слух грязный распустил, чтобы отогнать других парней. А я… О, господи, моё проклятье!

– Паш! – я попыталась отстранится, но Парфенов продолжал целовать меня, толкал к кровати, и уже руку под кофту запустил.

– М? – прозвучало очень неохотно.

– Надо поговорить!

– Давай потом, Олега догоним сначала, а? Он конечно вырвался вперёд, но у меня тоже секса давно не было, так что первый круг проскочим очень быстро.

– Вот о финише я и хотела поговорить!

Я так осторожно подбирала слова, чтобы признаться Паше в том, что я стала причиной его несостоявшейся личной жизни, а когда выложила все про свой приворот, он сначала какое-то время смотрел на меня как на сумасшедшую, а потом спросил:

– Вот это все ты сейчас на полном серьёзе?

– Ты думаешь я шутки шучу с тобой? Сначала ты начал плакать во время органзма, а потом я случайно тебя призвала в Москву и приворожила саму себя!

Что было дальше надолго впишется в мой гримуар записками на полях. Никакого секса у нас не случилось тем днем, Парфенов так ржал, что секс сорвался ещё и у перепуганного Олега с его любовницей. Было очень много красных стыдливых лиц, и только Паша чувствовал себя замечательно, утирал слёзы, пытался объяснить мне что-то а потом его снова крючило от смеха.

Успокоился он только тогда, когда мы остались вдвоем. Он сделал мне чай, и пока все остывало усадил себе на колени и рассказал. Не было никакого проклятья. Он просто подыграл мне, потому что был безответно влюблён, а я глупая такая считала его своим врагом. Кладбищенские цветы он не подкидывал, а просто выгородил Марину.

Охренеть! Марина? Как я сама не догадалась, это же я рассказывала ей про страшную силу кладбищенской земли.

– А как быть с призывом и приворотом? Вот я вклеиваю твою фотку, и ты тут как тут. И я в тебя влюбляюсь сходу.

На это у Паши тоже нашелся ответ. Он попросил меня открыть мою рабочую почту.

Едва я увидела письмо от Терехова, как почувствовала себя ещё большей идиоткой. Он меня почти за неделю предупредил о приезде Парфенова. Вот почему все это время его фамилия у меня крутилась в голове, но я так устала в последние дни, что напрочь забыла об этом и не связала оба события.

– Погоди, а влюблённость как же?

Он улыбнулся шкодливой улыбкой:

– Никакой магии, только моё врожденное очарование, Алина.