– Ты хоть соображаешь, чего пожелала? – тоном, каким разговаривают с клиническими идиотами, продолжала она. – Чтобы твой парень встречался с совсем другой девушкой! Причем с такой, вроде твоей соседки, которая до сих пор все разыскивает какую-нибудь Фабрику, которая отыщет в ней талант!

– Почему вдруг… с такой? – растерялась Ирка, которая после истории с чертями соседкин дом старалась обходить десятой дорогой 12 . Даже побывав в лапах у чертей, пребывающая в вечном поиске продюсера соседка не угомонилась!

– А потому! Слыхала выражение «Любите меня такой, какая я есть»? – ехидно поинтересовалась Танька. – Почему-то его всегда используют в качестве извинений: тут килограммчики лишние, здесь прыщики непредусмотренные, а еще я склочная, ленивая и необразованная, зато искреняя!

– Как ты думаешь, у нее раздвоение личности или острый приступ осознания собственного несовершенства? – тихонько поинтересовался у кота Богдан.

Танька метнула на него злобный взгляд, но отвлекаться не стала, она еще с Иркой не закончила.

– Только человека и вправду любят таким, какой он есть. А значит, самые крутые парни достаются самым крутым девчонкам, и это справедливо. Не важно, в чем крутизна выражается: в теннис она играет, или… не знаю, в олимпиаде по информатике участвует, или на крутой факультет поступает… или нечисть гоняет! Чтобы подцепить крутого парня, надо самой иметь какое-то… крутое занятие! Потому что вот там они и водятся! – Танька на миг запнулась, понимая, что фраза вышла слегка невнятная и уж совсем не литературная… а, не до изящной словесности сейчас! – А не сидеть во дворе на качелях с банкой колы и мечтательно пялиться в невидимый горизонт: вдруг сейчас из-за гаражей выскочит рыцарь на белом коне, увидит меня и… ах, проникнется! – Танька демонстративно закатила глаза и прижала руки к сердцу.

– Ну все, она попалась! – злорадно прошептал Богдан. – Теперь пусть только попробует сказать, что я ее не устраиваю! Значит, недостаточно крута, раз подцепила такого некрутого парня.

– Я тебя не цепляла, ты сам прицепился, как репей к собач…

Ирка покосилась на Таньку неодобрительно.

– К кошач…

Кот надулся.

– …к хвосту! – выкрутилась Танька. – Знаешь что… а давай ты Айта бросишь и начнешь встречаться, например, с Татом? Он-то точно не крутой! Ну или с Фимой… если тебе Татова физиономия не нравится.

Кот насмешливо мяукнул. Ирка покраснела: а ведь она думала насчет того, что другие девчонки вешаются на Айта из-за его крутизны. Но ведь она-то – нет, она его всяким видела!

– Только не говори мне, что для тебя то, как Айт со Спиридоном сцепился или от мертвяков тебя спасал, не имело никакого значения! – ехидничала Танька.

– Имело, конечно… – пробормотала Ирка. Ну а какая девчонка не впечатлится, если парень ей жизнь спасет! Она вообще предпочитает оставаться в живых. Да и Айт в тот момент был… да-а-а… Ирка невольно зажмурилась, вспоминая.

– Или то, что он Великий… – невинно и будто невзначай добавила Танька и, поглядев на покрасневшую Ирку, веско заключила: – Самое привлекательное в парне – его успехи! Если есть победы, тогда и поражения вызывают сочувствие.

– Я же говорил – она попалась! – потер руки Богдан. И после недолгого молчания добавил: – Боюсь, что и мы тоже! – Обе девчонки посмотрели на него с удивлением. – У нас на носу разбирательство, не с кем-нибудь, а лично с Табити, драконами-предателями и этими… котами-аристократами! – заорал Богдан. – Может, там каждому участнику сразу левое ухо откусывают! А эти две ненормальные: ах-ах, Айтик, ах-ах, он меня не любит, ах-ах, а если любит, то не так! – скроив умильно-страдальческую рожу пропищал Богдан.

– Ухо-то почему? – только и смогла спросить Ирка.

– Не знаю! – отрезал Богдан. – А ты знаешь, как вообще эти разбирательства проходят?

– Обыкновенно проходят! – заорала в ответ Танька. – Я спросила, пока ты весь вечер с драконами… мечами мерился! На наши судебные заседания похоже, только попроще, от изъятых без ордера улик никто не отказывается, и для подслушивания тоже санкции не требуется. Свидетелей у нас полно, доказательства тоже есть.

– У Айта есть. И свидетельства, и доказательства, – негромко и значительно напомнил Богдан.

– И кто теперь – ах-ах, Айт? – передразнила Танька. – Ты всерьез думаешь, что он сам подставится и потеряет свидетелей заговора против него и остальных Великих?

– Ну потеряет… и что он на этом потеряет? – ухмыльнулся Богдан. – Я тоже говорил с ребятами… со змеями. Если вдруг совершенно неожиданно окажется, что никакого заговора не было… или хотя бы доказать его не удастся в связи с отсутствием свидетелей и доказательств… с ним ровным счетом ничего не случиться, как был Великим, так и останется. А вот Мамочка его, которую он избавит от неприятных вопросов, будет ему, скажем так, благодарна. И покладиста во всяких-разных делах, важных для Великого Водного, который, как метко подметила одна наднепрянская ведьма, должен заботиться о своем Ирии, а вовсе не о… не о ком другом, – скомкал фразу он.