Мамуты проигнорировали странную фразу, завертелись на месте, будто пытаясь понять, кто их позвал и откуда исходит опасность, – и неуверенно потянулись щупальцами к светловолосой девчонке на панцире черепахи…

– Не Чешуя Уробороса, а как раз Хвост Владычицы! – заорал огненный гигант – и тоже был проигнорирован.

Из громадных нор, вырытых в береговых склонах под толщей воды, выныривал один мамут за другим. Ударили громадные хвосты, и сомкнутым строем мамуты двинулись на черепаху, видно признав ее за самую серьезную опасность. Панцирная громадина невольно остановилась и даже подалась назад. В воздух взвилась завеса щупалец.

– Твой Хвост Владычицы устарел еще год назад! – орал воздушный.

– Твоя Чешуя Уробороса точно так же устарела! – отрыкивался огненный.

– Оба ваших пароля давно сменили! – в свалку врезались змеицы. – Я последней в Пещерах была… Змеев коготь! Совсем мозгов лишились, рыбьи мешки, Шешова падаль! А ну марш по норам! Змеев коготь! Горынычевы зубы, что такое творится!

Ревя то ли разные варианты паролей, то ли ругательства, змеи пикировали сверху.

Мамут впился хищной пастью в черепашью лапу…

Крылатая борзая рванула на помощь, щупальце захлестнулось вокруг ее лапы, дернув назад. Борзую приложило о панцирь, щупальца ринулось к ней со всех сторон и поволокли в воду. Упавший с неба серебристо-стальной змей принялся рвать щупальца когтями.

– Айтварас Жалтис, немедленно прекрати! – теперь уже заорал воздушный. – Где я новых мамутов найду! Они ж только во времена потопа водились!

– Сайрус Хуракан, сильно попросишь – я тебе новый потоп устрою! Не надо было их вызывать! – рявкнул в ответ Великий Водный, хватая мамута когтями и выбрасывая его за полосу тени. Лучи ирийского солнца коснулись гладкой черной шкуры, и мамут взорвался. – Они солнца не переносят, и земля их не держит! – предупреждающе крикнул он.

Громадная черепаха со всей силы ударила лапой – впившийся в нее мамут вылетел на берег. Земля словно ожила – берег пошел трещинами и начал осыпаться, погребая мамута под собой. Осыпь слабо шевелилась – мамут пытался вылезти. По берегу с кваком улепетывала коронованная жаба.

Ее паническое «бре-ке-кекс!» подействовало на рыбовоинов как удар плети – они снова пошли на штурм черепашьего панциря, очередной гарпун пролетел над головой светловолосой девчонки. Громадная черепаха закружилась в воде, стряхивая нападающих.

– Богдан! – светловолосая девушка прыгнула следом за стремительно скользящим по панцирю парнем, даже успела схватить его за ноги… и оба свалились в реку. Деловито рубивший стрелы воин в алом плаще исчез. Черная борзая кинулась за ними… но Великий Водный уже нырнул. Через мгновение он появился, но на спине у него был только парень…

С берега донесся панический квак. Светловлосая девчонка карабкалась на высокий берег – и в руках у нее был выловленный в воде обломок коряги.

– Бре-ке-кекс! – Роящееся вокруг царевны-лягушки облако гнуса ринулось на светловолосую девчонку. Та успела широко раскинуть руки:

Комарище, комарище,

Кличе вас бугаище,

На свадьбу, на весилля,

Йдить у болотище!

Мчащийся на нее рой изогнулся в миллиметре от ее лица – и, деловито жужжа, унесся прочь.

– Куда?! Стойте! Ты… Ведьма! Толстая! Что ты ко мне вечно лезешь со всякими палками?! Не нада-а-а! Ква-а-а!

Хрясь! Светловолосая девчонка сдула с лица мокрую прядь… и снова с размаху приложила жабу обломком коряги поперек спины. Сверкнула белая вспышка. Жаба дернулась, и вместо задних лап у нее выскочили человеческие ноги. Замахнувшийся гарпуном воевода Зитирон замер, бессмысленно хлопая круглыми рыбьими глазами. Хрясь! Коряга опустилась снова – передние лапы жабы с чпоканьем сменились на человечьи руки. Воевода Василий застыл с наложенной на тетиву стрелой… и медленно опустил лук. Из широкой жабьей пасти вырвалось паническое кваканье – и жаба, попытавшись сигануть прочь, запуталась в людских руках-ногах и покатилась по склону. Девчонка рванула следом, молотя ее корягой. Бамс! – зеленая жабья шкура сменилась бледной людской! Шлеп! – по человечьей коже рассыпались сочащиеся ядом зеленые бородавки! Хрясь! – из человечьего рта свесился раздвоенный жабий язык!

– А что мы тут делаем? – подрагивающим голосом спросил кто-то в человечьей дружине. Рыбовоины откликнулись согласным бульканьем.

– Явились сообщить нам новый пароль для мамутов! – рыкнул Великий Водный.

– А мы… не знаем, – растеряля воевода Василий. Зитирон согласно закивал.

– Тогда стреляйте хотя бы! – скомандовал Великий Водный. Лежащий на его спине парень отчаянно кашлял, выплевывая воду.

Оперенная стрела тут же вошла в глаз мамуту. Воздев гарпуны, рыбовоины ринулись на сторожевых зверей Пещер…

Потемнело совсем, будто сами Змеевы Пещеры вдруг взмыли в воздух и теперь парили над побоищем, пряча его даже от скудных лучей солнца. Компания из трех змеев – оранжевого и красно-черного огненных и еще одного воздушного – бесстрастно кружившая в стороне от побоища, стремительно нырнула вниз. Борзая запрокинула голову, по-щенячьи тявкнула и шлепнулась на спину серебряному змею, на лету превращаясь в черноволосую девушку.

Рассмотреть она успела лишь брюхо с поджатыми, как у курицы, громадными когтистыми лапами. Все остальное – хвост, крылья, длинная шея, увенчанная гребнем башка – было столь велико, что терялось где-то вдали. На брюхе калейдоскопом переливались чешуйки. Над Молочной парила радужная змеица – такая огромная, что увидеть ее всю целиком было совершенно невозможно!