Я насмехалась, закатывая глаза.

— Как будто ты когда-нибудь ждал идеального момента, чтобы поцеловать девушку, — я думала о том первом дне, когда я вернулась и была ослеплена тремя моими новыми соседями по дому. Я чуть не упала на лицо, а Коди украл быстрый поцелуй после того, как спас мою задницу.

Он склонил голову набок, проводя пальцами по своим обесцвеченным светлым волосам. Обычно я ненавидела парней, которые прилагают столько очевидных усилий к своей внешности, но в этих волосах было что-то совершенно Коди.

— Да, знаешь что? Возможно, ты права, — как будто специально, чтобы доказать мою правоту, он сел вперед, положил руку мне на шею и прижался своими губами к моим.

У меня вырвался писк удивления, но я была рабыней своих низменных желаний. Когда рот Коди задвигался, его язык раздвинул мои губы, я не стала его останавливать. Черт, я поцеловала его в ответ. На мгновение я отбросила всю чушь в сторону и позволила себе насладиться пьянящим теплом желания и влечения.

Затем я дала ему пощечину.

Он прикоснулся кончиками пальцев к своей щеке, но в его глазах был первобытный голод. Он говорил с какой-то глубокой, темной частью моей души, и это напугало меня до смерти.

— Похоже, я сам напросился, — пробормотал он, проведя языком по нижней губе. Меня пробрала дрожь, когда я представила, что он все еще пробует мой поцелуй.

Я вскочила с его кровати — потому что это вдруг показалось слишком соблазнительным — и сложила руки.

— Ты сделал это намеренно, — обвинила я.

— Поцеловал тебя? — ответил он с хитрой ухмылкой. — Еще бы. Я бы сделал это снова, если бы не думал, что ты ударишь меня коленом по яйцам.

Я оскалилась в ответ и постаралась проигнорировать трепет возбуждения от его слов.

— Я говорю о том телефонном звонке. Ты знал, что я подслушаю. Ты хотел, чтобы я услышала все это дерьмо. Мой… — мой голос сорвался на слове — отец. Как мой собственный отец мог говорить и делать все эти вещи? Я почувствовала себя Дороти, когда занавес был сорван. Только вместо благонамеренного ученого у меня был манипулирующий, издевающийся бандит в качестве отца.

Коди кивнул, по крайней мере, у него хватило благородства не пытаться отрицать это.

— Да, мы знали, что ты услышишь что-то из этого. Это расплата за сосисочное порно. Повезло, что девчонки любят немного ММ, иначе это могло бы сильно испортить мою сексуальную жизнь.

Мысль о том, что у Коди все еще есть сексуальная жизнь, перевернула мой желудок, и я не была настолько наивной, чтобы думать, что это не ревность.

— Ты зашел слишком далеко, — ответила я и вздрогнула от уязвимости в своем голосе. Я не собиралась этого говорить, но, учитывая, что он только что видел, как я почти расплавилась из-за правдивых бомб моего отца, это было просто… неважно.

Коди слегка кивнул, засунув руки в карманы своих треников. Он постоянно выглядел так, будто только что вышел из рекламы спортивной одежды. Это было чертовски сексуально и раздражало меня тем, что я находила это сексуальным.

— Мы не заставляли твоего отца говорить это дерьмо, МК, — мягко сказал он. Я хотела возразить, что он использовал мое прозвище, но это было намного лучше, чем снисходительное обращение — Мэдисон Кейт. Какими бы хрупкими ни были мои эмоции… Я позволила себе это. Только один раз. — Если честно, мы никак не могли знать, что он так скажет. Или то, что ты услышишь.

Я плотнее обхватила себя руками, как будто обнимая себя для поддержки.

— Так в чем же заключался твой план? Просто позвонить ему и рассказать о том, что Даллас вернулся в мою жизнь?

Черт побери, я хотела верить Коди. У него было такое лицо… такие искренние зеленые глаза… Черт. Я не должна была целовать его в ответ.

— Арч… — Коди начал объяснять, но потом запнулся, прикусив нижнюю губу. Он покачал головой, тяжело вздохнув. — Неважно, что мы планировали. Важно то, что он сказал.

Я кивнула, горечь снова поднялась в горле.

— Да. Что он считает меня пустоголовой сучкой, что он каким-то образом организовал двухлетний тюремный срок для парня, с которым я потеряла девственность, и что он знает о моем преследователе уже много лет, но его это не волнует настолько, чтобы что-то с этим сделать. Не дай Бог, если он вообще поставит меня в известность.

Темные эмоции снова заполонили мой мозг, и моя кожа зудела от необходимости их выплеснуть. Коди нахмурил брови, но то, как он смотрел на меня, казалось противоречащим полному, душераздирающему предательству, которое я испытывала.