Было темно, единственный свет исходил от яркой луны, но я все еще могла видеть достаточно хорошо. Я наблюдала, как Арчер подошел к Коди и Стилу, глядя на смятую кучу бессознательного гангстера на гравии у их ног. Он присел, достал из заднего кармана нож-бабочку и открыл его с излишней легкостью. Лезвие сверкнуло в лунном свете ярким кроваво-красным цветом, затем он наклонился над Сканком, чтобы… что-то сделать.

Его широкое тело закрыло Скунса от моего взгляда, но когда он снова встал, кончик лезвия капнул багровым на гравий.

Вот дерьмо. Он только что зарезал его? Я что, соучастник убийства?

Холодный шок омыл меня, и я сглотнула пару раз, мой взгляд остановился на зеркале, пока Арчер вытирал свой нож банданой Скунса и убирал лезвие обратно в карман. Он стоял там с минуту, разговаривая с Коди и Стилом, а я просто… наблюдала.

Разве я не должен была больше волноваться? Больше отвращения, ужаса и… испуга?

Но я не боялась. Страх был, без сомнения, но сильнее всех остальных эмоций во мне… Я была чертовски возбуждена.

Адреналин горел в моих венах так же, как раньше горела моя ненависть.

Эти парни оказались намного, намного больше, чем я им приписывала, и я жаждала глубины их тьмы, как наркотика.

Жаль, что год назад они так сильно пытались облапошить меня, ведь я могла только что найти свою половинку.

Всю дорогу домой никто не разговаривал. Стил и Коди были в крови, а на правой руке Арчера, лежавшей на руле, остались безошибочные ржаво-коричневые следы.

Когда мы въехали в гараж, я не сделала ни единого движения, чтобы сразу выйти из машины. У меня было столько вопросов, что я не могла даже подумать, с чего начать.

— Идите и помойтесь, — сказал Арчер двум другим, глядя на них в зеркало заднего вида. В его голосе все еще звучал властный тон, и он не поощрял споры или несогласие.

Коди издал протяжный вздох, затем спрыгнул с заднего сиденья и захлопнул за собой дверь, несомненно, торопясь первым попасть в их общую ванную.

Стил открыл свою дверь, и я заговорила, прежде чем он вышел.

— Ты можешь воспользоваться моим душем, — сказала я мягким голосом. — Если ты не хочешь ждать, — я повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо, и внутренне вздрогнула от того, как много крови было на нем. Его руки и кисти были хуже всего, но брызги также покрывали его лицо и шею. Его темная футболка скрывала кровь, но можно было с уверенностью сказать, что она, скорее всего, была грязной. — Мы оба знаем, что Коди придется мыть волосы шампунем около шестнадцати раз, чтобы они не окрасились в розовый цвет.

Я пошутила — кровь не окрашивает волосы так быстро, но он захочет заняться этим в ближайшее время, учитывая, что он обесцветил их и открыл кутикулу волоса.

Стил быстро ухмыльнулся.

— Спасибо, Чертовка, — он вылез из машины и закрыл дверь несколько мягче, чем Коди, прежде чем направиться в дом.

И мы с Арчером остались одни в молчаливой машине.

— Ты хорошо справилась с этим, принцесса Дэнверс, — сказал он после долгого, напряженного молчания. Он смотрел не на меня, а на свои руки на руле.

Я раздраженно хрюкнула в горле.

— Ты можешь перестать называть меня так со дня на день.

На его губах мелькнула полуулыбка, и он перевел взгляд на меня.

— Никогда.

Я закатила глаза.

— Ладно, итак… теперь мне можно задавать вопросы?

Он слегка повернулся на своем сиденье лицом ко мне и оперся локтем на руль.

— Ты можешь спрашивать все, что хочешь, принцесса.

Я сузила глаза в оскале.

— Подтекст в том, что я могу спрашивать, но ты не обязательно ответишь. Придурок.

На его лице промелькнуло короткое, забавное выражение, и он склонил голову в знак согласия. Скрытный, блядь, ублюдок. Я быстро подумала, не проще ли мне получить ответы от Стила или Коди, но быстро отбросила эту мысль. Арчер был главным, и если он не говорил, то никто не говорил.

Я обдумала все, что произошло той ночью, начиная с появления парней Далласа и заканчивая возвращением Коди, Стила и Арчера домой в крови.

— Кто он был? — спросила я, имея в виду Скунса.

Взгляд Арчера не изменился. Ни раскаяния, ни вины даже не мелькнуло, и я прикусила губу. Что-то в этой жесткой позиции приводило меня в бешенство. Это говорило о серьезно испорченной истории, и это притягивало меня, как магнитное поле.