— Вместе.

И Джоанна эхом повторила обещание:

— Вместе.

Габриэль вошел в комнату первым. Суда по всему, он был не очень рад видеть здесь свою жену. Она притворилась, будто не замечает этого.

Отец Мак-Кечни ввел в комнату лаэрда Мак-Кея. Священник первым делом приветствовал Джоанну, потом обратился к Клэр.

— Сегодня вы выглядите немножко лучше.

Из-за его спины появился лаэрд Мак-Кей, торопившийся увидеть свою дочь. Он шагнул к ней, но вдруг резко остановился.

— Великий Боже, — вырвалось из его уст, и эти слова услышали все, кто находился в его комнате. Мак-Кей побелел, увидев, во что превратилось лицо его дочери.

До этого момента Джоанна была явно настроена против него. Ведь он, несмотря на мольбы Клэр, заставил ее вернуться к макиннсам. Но сейчас его реакция говорила об ином: возможно, он просто не понимал, насколько ужасным было тогдашнее положение Клэр.

Джоанна сказала себе, что нельзя поддаваться сомнениям. Ей нельзя проявлять жалость к лаэрду Мак-Кею — все равно именно он ответствен за то, что макиннсы едва не свели Клэр в могилу.

Внешне Мак-Кей показался Джоанне не очень-то симпатичным. Среднего роста, — Габриэль возвышался над ним, как башня. Он был вдвое старше ее мужа; в каштановых волосах Мак-Кея пробивались густые пряди седины, а вокруг глаз и рта пролегали глубокие морщины. Все это его мало украшало. А самой заметной частью его лица был нос — внушительных размеров и совершенно ястребиного вида. Просто счастье, что Клэр не унаследовала этой отцовской черты.

Габриэль подошел и остановился возле Джоанны. Окно оказалось прямо за его спиной. Меха на нем были развязаны, и легкий ветерок обдувал их сзади.

— Здравствуйте, папа.

Лаэрд Мак-Кей наконец взял себя в руки. Он подошел к краю постели и положил ладонь на руку дочери.

— Клэр, что ты с собою сделала?

В его голосе звучала отеческая тревога, но Джоанну этот вопрос привел в ярость. Она втиснулась прямо между отцом и дочерью. Лаэрд отпустил руку Клэр и отступил на шаг, но, увидев взбешенное лицо Джоанны, отступил еще дальше.

— Вы спрашиваете, что Клэр сделала с собою? Вы что же, и впрямь думаете, будто она сама избила себя до полусмерти?!

У лаэрда округлились глаза. Он сделал еще шаг назад, уклоняясь от гнева Джоанны, который хлынул на него, словно кипяток.

— Нет, этого я не думаю, — ответил он.

— Виновники этому Роберт Мак-Иннс и его отец… и вы, лаэрд Мак-Кей, — заявила она. — Да, и вы виновник.

Отец Клэр повернулся к Габриэлю.

— Кто эта женщина? — крикнул он. Габриэль стал ближе к Джоанне.

— Это моя жена, — произнес он сурово. — И при ней вам не стоит повышать голоса.

— Она нездешняя. — Это замечание лаэрд Мак-Кей сделал уже куда более мягким тоном.

— Она англичанка.

— Разве англичане позволяют своим дочерям говорить со старшими таким неуважительным тоном, хотел бы я знать?

Габриэль повернулся к Джоанне. Он подумал, может быть, она сейчас не настолько хорошо себя чувствует, чтобы спорить с Мак-Кеем.

Но, быстро оценив состояние жены, сказал:

— Она сама будет говорить за себя. Джоанна вперила взгляд в отца Клэр:

— У большинства дочерей англичан достанет мужества, чтобы высказывать свое мнение. Видите ли, их отцы любят и лелеют их. Они также защищают их, в отличие от некоторых лаэрдов, для которых выгоды брака важнее счастья и безопасности дочерей.

Мак-Кей побагровел. Джоанна знала, что вызывает его гнев, но ее это сейчас не беспокоило.

— Вы не любите свою дочь? — спросила она.

— Конечно, люблю, — ответил лаэрд. — Да и лелею тоже.

Джоанна кивнула:

— А вы понимаете, сэр, что ваша дочь чудом осталась жива?

— Нет, — признался лаэрд.

Отец Мак-Кечни прокашлялся, желая привлечь к себе внимание:

— Может быть, я объясню, как именно к нам попала Клэр.

Он подождал, пока лаэрд проявит желание услышать это, а затем начал пунктуально описывать, в каком состоянии попала к ним Клэр. Он рассказал, что девушка была раздета донага и завернута в мешковину. Священник не упустил ни малейшей детали, не забыл упомянуть и о том, как Роберт Мак-Иннс плюнул на Клэр.

— Он собирался хорошенько пнуть ее ногой, — прибавил отец Мак-Кечни, — но стрела леди Джоанны остановила его.

Лаэрд Мак-Кей стоял, скрестив руки за спиной, пока слушал этот жуткий рассказ. Его лицо не выражало никаких чувств. Но глаза его наполнялись слезами.

— Макиннсовский клан заплатит за все свои прегрешения против моей дочери, — заявил Мак-Кей. Его голос дрожал от гнева. — Я говорю о войне, Мак-Бейн, а не о брачных обязательствах. Мне стало известно, что вы тоже ищете мести. По какой причине?