Кит не дал ей закончить вопроса.

— Я ждал, что вы заговорите об этом, — сказал он. Ее глаза расширились от удивления:

— Ждали?

— Мой долг был рассказать все вашему мужу, миледи. Я старался выполнить обещание, данное вам, и даже чувствовал некоторое облегчение, потому что я был ответствен за маклоринских женщин и их грубость была и моей грубостью, но я не мог прожить ни единого Дня, не осознавая, что моя преданность прежде всего принадлежит Мак-Бейну.

— О чем вы говорите?

Джоанна до сего дня никогда не видела, чтобы взрослый мужчина так краснел, — Кит от смущения стал пунцовым.

— Ни о чем, миледи.

Но она не собиралась оставаться в неведении.

— Что именно вы сказали моему мужу? Ей ответил Габриэль:

— Он говорит об именах, Джоанна, именах тех женщин, которые дразнили вас. И как Глинис придумала…

Она не дала ему закончить:

— Она совершенно раскаялась в этом, супруг мой. Вы не должны винить ее. Обещайте мне, что вы не станете говорить с ней по этому поводу.

Поскольку Габриэль уже переговорил с Глинис, он почувствовал, что вполне может дать жене это обещание. Джоанна кивнула, довольная.

— Меня удивило, откуда вы могли услышать, что меня называют Трусишкой, — сказала она вслед за тем. Нахмурившись, она повернулась к Киту: — Однако мне никогда бы и в голову не пришло, что вы расскажете про это моему мужу. Я полагала, что кто-нибудь еще услышал Глинис и бросился к своему лаэрду ябедничать.

— Его долг был рассказать мне обо всем, — терпеливо разъяснял ей Габриэль.

— Вы должны поблагодарить его, жена, а не упрекать.

— Все это уже кануло в Лету, — произнесла Джоанна.

— Что это значит, черт побери? — удивился Габриэль.

— Она привела нам еще одну пословицу, милорд, — с усмешкой пояснил Кит.

— Я уже понял, — отозвался лаэрд.

— Нет, милорд, вы не поняли. Ни одна из пословиц миледи не понятна.

Джоанна бы объяснила, что она такое сказала, но тут ее внимание привлек Алекс, который опрометью вбежал в зал.

Она заметила испуг на его лице и сразу же встала.

Алекс обежал стол и бросился в ее объятия, зарывшись лицом в плед.

— Что случилось, Алекс? — спросила она тревожно. — Тебе привиделся дурной сон?

— Там под кроватью что-то есть! Я слышал шум… Габриэль раздраженно поднял глаза к потолку, словно призывая небо в свидетели. Он протянул руку и потащил сына от Джоанны. Но Алекс не поддавался, пока отец не приказал ему подойти к себе.

— Ты спишь на коврике, который лежит прямо на полу, Алекс, — напомнил сыну Габриэль. — Совершенно невозможно, чтобы под ним что-нибудь было.

— Нет, папа, — возразил Алекс. — Я лег на твою постель. Под ней что-то сидит. Оно бы схватило меня, как только я бы закрыл глаза.

— Алекс… — начал было отец.

— Вам лучше подняться вместе с ним наверх и заглянуть под кровать, супруг мой. Это единственный способ его убедить. Кроме того, может быть, под кроватью действительно что-то есть.

— Есть! Есть! — настаивал Алекс.

Габриэль испустил тяжелый вздох, но подчинился желанию своего семейства. Он поднялся, взял сына на руки и вышел с ним из залы.

Джоанна снова села на свое место. Она улыбалась Киту. Ей было немного неловко заводить с ним столь деликатный разговор в отсутствии Габриэля. Но с другой стороны, муж, не зная ее планов, мог невольно помешать делу.

— Дети, — протяжно изрекла Джоанна, — они такая радость. Когда вы женитесь и у вас будет своя собственная семья, вы поймете, о чем я говорю. Вы ведь собираетесь когда-нибудь жениться, не так ли, Кит?

— Да, миледи, — ответил он. — Следующим летом, чтобы быть точным. Бриджит Мак-Кой уже согласилась стать моей женой.

— Ох…

Ей не удалось вполне скрыть свое разочарование. Она перевела свой взгляд дальше и остановилась на Майкле как на приемлемой партии.

Он заметил, что она смотрит на него. И улыбнулся. Она кивнула в ответ.

— Дети, — начала она снова. — Они замечательны, не так ли, Майкл?

— Если вы так считаете, миледи.

— О, я так считаю! — ответила она. — Когда вы женитесь, вы меня поймете. Ведь вы планируете когда-нибудь жениться, не так ли, Майкл?

— Вероятно, — ответил он, пожимая плечами.