— Как вы можете смеяться и плакать в одно и то же время?

— Я не плачу.

Он провел кончиками пальцев по ее щеке, стирая с нее влагу:

— Нет, вы плачете. Может, я поранил вас?

Она медленно покачала головой:

— Я не знала, что между мужчиной и женщиной возможно такое. Это прекрасно.

Он кивнул с выражением высокомерного удовлетворения.

— А вы страстная женщина, Джоанна.

— Я никогда раньше не знала, какая я… до сегодняшней ночи. Габриэль, это такое наслаждение Вы заставили меня…

Она не могла подобрать нужного слова для описания своих ощущений. Он был счастлив помочь ей в этом.

— Пылать?

Она кивнула.

— Я никогда раньше не думала, что мужьям нравится целовать и ласкать жен перед совокуплением, — сказала она.

Он нагнулся над нею, поцеловал ее в губы, а затем перевернулся на спину и лег возле нее.

— Это называется подготовкой, жена.

— Это очень мило, — прошептала она со вздохом. Представления Рольфа о «подготовке» заключались в том, что он быстро сдергивал с нее одеяло. Джоанна тут же оборвала свои воспоминания. Ей не хотелось осквернять красоту того, что сейчас произошло с нею, безобразными картинами из прошлого.

К тому же ей не хотелось, чтобы Габриэль засыпал. Истинный Бог, ей хотелось, чтобы он опять любил ее. Она не могла поверить в свою собственную смелость и удивилась своему столь распутному поведению.

Джоанна натянула одеяло и закрыла глаза. Непрошеные мысли начали осаждать ее. Теперь, когда они стали супругами, не должен ли кто-нибудь из них уйти? Рольф всегда приходил к ней в постель, а овладев ею, тут же уходил. Но Габриэль, похоже, собирался уснуть, и она решила, что уйти должна она.

Ей хотелось бы остаться, но мысль, что ей будет приказано уйти, уязвляла ее гордость. Лучше не оставлять ему шансов на подобный приказ. Какое-то время Джоанна боролась со своей тревогой.

Габриэль же был смущен своими собственными заботами. Его хитроумный план овладеть юной женой в то время, когда ее подозрения будут усыплены, обернулся против него самого. Дьявол! Ведь это она овладела им. Он никогда до такой степени не забывался ни с одной женщиной, никогда, и теперь он чувствовал себя уязвленным и спрашивал, что бы она сделала, если бы узнала, какую власть приобрела над ним.

Джоанна отодвинулась на край постели и добралась до своей рубашки. Повернувшись спиной к мужу, она натянула ее на себя. Ее ботинки, как она помнила, стояли возле двери.

И все же она медлила. Она не могла понять самое себя. Теперь она чувствовала себя несчастной и одинокой и никак не могла понять, почему ей хочется плакать. Их любовная игра была чудесной, но теперь ее охватили новые сомнения. Она не надеялась заснуть и подумала, что к тому моменту, когда засияет утренний свет, она доведет себя до полного изнеможения.

Габриэль, казалось, уже совершенно погрузился в сон. Она постаралась со всей осторожностью добраться до двери, но только прикоснулась к щеколде, как он остановил ее:

— Куда это вы собрались?

Она повернулась.

— В другую комнату, милорд. Ведь вы ее предназначали мне в качестве спальни?

— Вернитесь, Джоанна.

Она медленно подошла к краю постели:

— Я не хотела разбудить вас.

— Я не спал.

Он прикоснулся к поясу ее рубашки. В его голосе прозвучало только легкое любопытство, когда он спросил:

— Почему вам хочется спать одной?

— Мне этого не хочется! — вырвалось у нее.

Он дернул за рукава рубашки, и та упала на пол. Она задрожала от холода. Это позабавило его. Он-то думал, что в комнате чертовски жарко. Снова откинув одеяло, он просто ожидал, когда она опять заберется в постель.

Она не стала медлить и перебралась через мужа на свое место. Габриэль обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Ее щека легла ему на плечо. Он натянул одеяло, громко зевнул и сказал:

— Вы будете спать здесь со мной каждую ночь. Понимаете, Джоанна?

Она кивнула, стукнувшись при этом головой о его подбородок.

— Это в обычае у нагорцев, чтобы мужья всегда спали вместе с женами?

Он ответил уклончиво:

— Это будет в обычае для нас с вами.

— Хорошо, милорд.

Ее согласие, произнесенное быстрым шепотом, понравилось ему. Он прижал жену теснее к себе и закрыл глаза.

— Габриэль?

Он что-то промычал в ответ.

— А вы довольны, что женились на мне?