– Тогда он нам не подходит, – возразила Алесандра. – Я не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем секрете. Мы должны найти другого мастера.

– Есть еще Куртис, – заметил Фланнеган после минутного размышления. – Он обычно шил обувь отцу Колина. Теперь он уже отошел от дел, но живет в Лондоне, и его можно уговорить помочь вам.

– Я сейчас же должна с ним увидеться! Возьму только одну пару башмаков Колина. Если нам повезет, муж не заметит их отсутствия.

Фланнеган отчаянно затряс головой.

– Вы не можете выходить из дома. Я сам с радостью займусь этим, – добавил он поспешно, когда по виду Алесандры понял, что сейчас начнутся возражения. – Если бы вы написали свои пожелания Куртису…

– Так и быть, – согласилась она. – Составлю список моих предложений. Это отличная идея. Ты можешь отправиться к нему сегодня днем?

Дворецкий с готовностью согласился. Алесандра вручила ему башмаки и поднялась.

– Если нам улыбнется удача, я закажу для Колина у Куртиса пару веллингтонов, только покороче. Тогда у него будет пара сапог, чтобы носить их с брюками. А теперь, Фланнеган, у меня к тебе еще одна просьба.

– Да, принцесса?

– Не мог бы ты отнести записку сэру Уинтерсу? Хочу, чтобы он зашел к нам в середине дня.

– Да, конечно, – согласился дворецкий. – Осмелюсь спросить, зачем вам понадобился доктор?

– Сегодня днем я буду больна.

Фланнеган растерялся.

– Неужели? А откуда вы знаете…

Алесандра вздохнула.

– Если я все тебе объясню и попрошу держать в строгом секрете, то тебе придется лгать своему хозяину. А мы не можем этого допустить, не правда ли?

– Да, конечно, не можем.

– Видишь ли, Фланнеган, поэтому тебе лучше ничего не знать.

– Это имеет отношение к хозяину, верно? Алесандра улыбнулась.

– Возможно, – уклончиво ответила она.

Алесандра удалилась, оставив Фланнегана в окружении полчища башмаков, которые нужно было сложить обратно в гардероб, и отправилась в свою комнату написать записку сапожнику. Башмаки, что она посылала, были из мягкой телячьей кожи, и в своей записке Алесандра попросила обувных дел мастера приспособить башмак для больной ноги Колина так, чтобы при ходьбе как можно меньше ее тревожить. Новоиспеченная леди Холбрук не преминула выразить надежду, что высочайшее мастерство господина Куртиса позволит ему блестяще исполнить эту небольшую просьбу.

Затем Алесандра послала записку сэру Уинтерсу, прося встречи с ним. Она назначила время на четыре часа дня,

Доктор был пунктуален. Стивен проводил его в гостиную. Он осмелился бросить хмурый взгляд на свою хозяйку за то, что та настояла на визите сэра Уинтерса. Алесандра улыбнулась телохранителю.

– Ваш супруг дал нам специальный приказ не впускать никого, кроме ближайших родственников, – прошептал он.

– Сэр Уинтерс – все равно что член семьи, – возразила Алесандра. – И я плохо себя чувствую, Стивен. Мне нужна его помощь.

Преданному Стивену стало стыдно за свои слова. Алесандра почувствовала себя немного виноватой из-за того, что ей пришлось солгать. Однако быстро справившись с этим чувством, она напомнила себе, что движет ею только одно – забота о Колине.

Алесандра выпроводила телохранителя, прикрыв французские двери в гостиную. Сэр Уинтерс остановился напротив нее. В руках у него был коричневый кожаный саквояж. Алесандра предложила доктору сесть.

– Если вы чувствуете недомогание, вам следует быть в постели, принцесса, – сразу приступил к делу сэр Уинтерс.

Алесандра улыбнулась врачу.

– Я не настолько больна, – объявила она, – У меня чуть-чуть першит в горле. Только и всего.

– Тогда горячий чай избавит вас от этого. А если не поможет, – продолжал сэр Уинтерс, – капелька бренди сделает свое дело.

Поскольку добрейший доктор был таким искренним, а вид у него – таким сочувствующим, Алесандра не могла больше притворяться.

– Причина, по которой я попросила вас прийти сюда, вовсе не в этом, – сообщила она. – Я бы хотела переговорить с вами о Колине.

Алесандра уселась в кресло напротив врача и нервно сцепила пальцы.

– Я воспользовалась ложным предлогом, чтобы заставить вас прийти сюда, – призналась она. – Алесандра вела себя так, словно только что созналась в смертном грехе. – Горло у меня вовсе и не болит. По правде говоря, оно у меня болит только в том случае, когда мне очень хочется накричать на своего упрямого мужа, а я знаю, что так не полагается.

Сэр Уинтерс улыбнулся:

– Колин может проявлять упрямство, не правда ли?