Ведь если бы не дети, той ночью ты бы легко меня прикончил. А так – наследнички помешали. И сгинул ты с ними, так и не отомстив за свое свержение, за отнятую власть. Сгинул в безвестности, растворился во тьме и детям своим ничего не оставил – ни имени, ни наследства, ни памяти. Кто они теперь? Никто! Этого ты для них хотел? Для этого произвел на свет? Вот, Ульрих, все слабость твоя, она их и погубила. А теперь победить их – пара пустяков. Это не те герои, которых воспевают в легендах, это непонятно кто. Ты ведь ничего им не рассказывал, верно? Думал оградить, а на самом деле ты их убил – их поражение будет не на моей, а на твоей совести. Подумай об этом, Ульрих. Ах, да, забыл, – Кремкрих рассмеялся, – мертвые не могут думать. Обо всем я с тобой забываю, братец, – в голосе послышалась укоризна.

– А знаешь, мне очень любопытно, что они предпримут, чтобы добраться до тебя. – Он задумался. – Или до меня?.. А, без разницы. Мы с тобой сейчас, словно близнецы, неразлучны. Как в детстве, помнишь? – на лице Кремкриха появилась ностальгическая улыбка. – Эх, были же времена… Помнишь, как на День первого снега наши отцы дарили нам сахарные шары, большие, белые и ужасно вкусные… У меня всегда их было хоть на один да больше. Потому что мой отец любил меня больше, чем твой тебя, – мечтательность сменилась злостью. – Мой отец был не твоему чета, он всегда был сильнее. Это он должен был стать королем, а не твой дурацкий папаша, которого по глупости угораздило родиться раньше. Трон Северного королевства должен был стать моим по праву наследования! – глаза Кремкриха яростно блеснули. – Надо было мне тебя убить еще в детстве, тогда бы трон перешел мне, ведь у твоего папаши других наследников не было. И о чем я думал, – он сокрушенно вздохнул, – упустить такую возможность… Теперь бы ни одна собака не посмела назвать меня самозванцем».

Конец ознакомительного фрагмента.