Ближе, ещё ближе, Рита почему-то не двинулась с места, не отвела голову, когда палец с губы исчез, и на его месте оказались губы Олега.

Сначала он прикоснулся к губам, прижал свои тёплые к Ритиным обожжённым, и не отрывал внимательного, изучающего взгляда от лица Риты. Она не двигалась, остро чувствовала дыхание на своём лице, лёгкий запах алкоголя, почему-то карамели, и желание продолжить этот странный поцелуй. Мысль настолько поразила Риту, что она невольно приоткрыла рот, чем тут же воспользовался Олег.

Она почувствовала, как скользнул его язык, и позволила это сделать. Наверное, губы она всё-таки обожгла, ничем другим объяснить шквал эмоций и ощущений, обрушившихся на Риту, она не могла. Слишком чувствительным был поцелуй, слишком острым и стремительным. Рита успела закинуть руки на плечи Олега, раствориться в его тепле, вжатая в жёсткое тело, ощутить каждой клеточкой, сквозь тонкую вискозу платья, горячность и быстрое биение сердца Олега.

Она уловила вкус губ, языка, дыхания, подумала, что поглаживания языком лучшее лекарство от ожога. Желание, мгновенно появившееся, улеглось горячей волной внизу живота и поднялось к груди и губам, отвечающим на поцелуй…

А потом всё оборвалось. Мгновенно. Олег отошёл на пару шагов, машинально опуская руку к паху, Рита опустила взгляд и тут же покраснела.

– Чего, Рит, плохо тебе? – на пороге кухни появилась Анжела, с интересом осмотрела парочку, ухмыльнулась, даже присвистнула. – Говорю, плохо стало? – она повторила опешившей Рите вопрос.

– Мне Олег воды… сделал… вот, – Рита показала на бокал. – Всё хорошо. Спасибо.

– А, воды. Воды он может. Ты бы шла за стол, Рит. А то там Анютку за твоего мужа сватают. Белая такая, пухлая, – пояснила Анжела, Рита тут же поняла о ком речь. – В шутку, конечно, а вот так же выйдут… да и напьются воды с вареньем, – это Анжела говорила уже вслед Рите.

За столом и правда стоял шум и гам, какая-то часть гостей была занята собственной беседой, какая-то активно сватала пухлую Анютку Сергею. Дескать, и хозяйка она хорошая, и красивая, и деток нарожает, смотри, здоровьем девка пышет, да и в койке не обидит.

– Не обидишь же? – гнусавил какой-то сухопарый подвыпивший мужичок лет шестидесяти в видавшей виды рубашке, кем он доводился Евсеевым, Рита не вспомнила бы.

– Не обижу, – пропищала Анютка.

Рита переставала понимать, что происходит. Театр Кабуки какой-то. Ярко, выразительно, с выпячиванием, но ничего не понятно! И главное, зачем Рите на это любоваться? Пусть всё прекратится. Немедленно! Нога невольно дёрнулась, в глазах потемнело, стали наворачиваться слёзы, крики готовы были сорваться с губ Риты. Сколько можно терпеть этот балаган?!

– Ритуль… – когда Серёжа успел выбраться из окружения плотного кольца женщин и детей, Рита не поняла. – Пойдём подышим, пойдём, пойдём. – Он схватил за руку Риту и поволок к выходу. Она не возражала.

– Уф, – Серёжа облегчённо выдохнул на крыльце. – Ты чего завелась, Ритуль? Это же шутка! Шутят они так! Глупо как-то, но не навязывать же свой устав в их монастыре.

– Ни черта они не шутят, и Анюта опрокинется на лопатки по первому свистку! Она генофонд решила поправить за счёт тебя!

– Почему ты никогда не учитываешь моего мнения? – Серёжа уставился на Риту. – Мало ли, что она решила! Может, ты меня спросишь? Я вот не собираюсь никому генофонд улучшать, у меня жена есть, любимая, между прочим.

Последний день пребывания в гостях у Евсеевых.

Ночью самолёт, а значит, Борис посадит Риту, Серёжу и брата в свой «Патриот» и отвезёт в аэропорт. Будет в пути отпускать сальные шуточки, к которым почти привыкла Рита, на прощание пожмёт руку Серёже, обнимет по-медвежьи Олега, распрощается с Ритой и уедет обратно в свой мир. К трактору, который надо срочно чинить, а насос в *** всё не везут. Малая Ева всё-таки засопливила, и её отправили к бабушке Маше, чтобы Павлик не заразился, а горе-мамаша Люба обливается слезами каждую ночь.

Рита с Серёжей отправятся в свою жизнь, как и Олег. Он купил билет в Москву, чтобы навестить младшего брата, а теперь возобновит тренировки.

День начался рано, в пять утра, солнце взошло, лучи были неяркими, скользили по лицу, но не будили. Заставили проснуться Риту настойчивые поцелуи мужа. Он пробегал губами по шее, позвоночнику, ныряя под ночную сорочку и гладил ягодицы, иногда сжимая ладонями. Обычно Рита не имела ничего против такого пробуждения, а если с начала протестовала, Серёжа добивался своего, и Рита всё равно оставалась довольна.

Рита считала, что ей повезло с мужем в этом плане. У него не было предубеждений, о которых иногда пишут в соцсетях, он всегда думал о Ритином удовольствии, если надо – спешил, если требовалось – растягивал удовольствие. Рита бы сказала, что Серёжа был умелым любовником, но тогда выходило, что Рите есть с чем сравнивать, а это было не так.

– Ритуль, – шептал Серёжа. – Хорошая моя…

Вопреки ожиданиям мужа, Рита замерла. Она не могла согласиться на секс вот так, в чужом доме. Тем более что на втором этаже, где им выделили комнату, была отличная слышимость. Рита ночами слышала музыку из наушников Олега, который жил через стенку. Один раз, в самом начале, Серёжа заглянул к Олегу, тот лежал на кровати, смотрел в экран айфона, а в ушах были беспроводные наушники. И Рита, находившаяся до этого в комнате, хорошо слышала звуки музыки.