Протягиваю руку чтобы забрать телефон, а сам судорожно вдыхаю умопомрачительный аромат.

Она смотрит на мою руку секунду, две, три… И вдруг робко касается ладони тонкими, маленькими, холодными пальчиками. Такой простой вроде жест. Но меня будто током шибануло.

Не могу пошевелиться, сказать ничего не могу, не дышу даже. Лишь смотрю на аккуратный маникюр длинных ноготков.

Спустя бесконечно долгое время, поняв видимо неловкость происходящее, руку она все же убирает.

А я шумно выдохнул, наконец. Отвёл глаза, как мальчишка, и прорычал злясь на себя до невозможности.

— телефон.

— что?

— те-ле-фон. — приходится собрать самообладание в кулак.

Стараюсь не смотреть на неё и не дышать, и вообще гоню как сумасшедший.

Запихнув её в первый же кабинет иду умыться. Ледяная вода нифига не помогает. Руку жжёт огнём, в голове каша. Раздражение нарастает с каждой минутой. И вместо того чтобы включить какую нибудь хрень на телефоне и отвлечься или побегать по пустом длинющиму коридору, я прижимаюсь спиной к двери. Той, за которой сидит Тая. Стою так целый час. Просто дышу и стараюсь ни о чем не думать.

Наконец звонит телефон.

— привет, не отвлекаю?

— нет.

— Денис прости пожалуйста, не хотела тебя беспокоить, но ты не мог бы мне помочь? — женский голос звучит заигрывающе сладко.

— а поточнее!?

— мне нужно забрать кое какае вещи, там не много, но без машины, одна, я ни как не справлюсь. Это совсем не далеко. Минут 15, не больше.

— хорошо, после 7 освобожусь.

— спасибо дорогой! С меня магарычь! — Олеся мурлычит в трубку.

На кой я согласился вообще?!

До вечера чередую телефонные разговоры с мерным вышагиванием под дверью. Чувствую себя идиотом.

Она ни разу не вышла и кажется вообще не издала ни звука за весь день.

В машине опять рассматривала пол. А у дома рванула с такой скоростью к подъезду, что я на силу догнал.

На этаж припустилась бегом по лестнице. Я следом.

У двери замялась, а когда я решил нажать на звонок, испуганно отшатнулась от моей руки и зажалась в угол прикрывшись.

Меня аж передернуло.

Неужеле опять?! В прошлый раз испугалась когда я руку поднял, сейчас опять…

Не может быть!

— тебя что бьют?

Вопрос прозвучал глухо и повис в воздухе.

Огромные глазища распахнулись и уставились на меня. В упор.

— что?.. Нет, конечно! С чего вы взяли?

Шопотом, затравлено, измучено.

Внутри заклокотало. Такая ярость билась под кожей, хотелось влупить в стену со всей дури.

Она шмыгнула в квартиру и унеслась в дальнюю комнату.

— добрый вечер, покормил, погулял. Сдаю с рук на руки. — стараясь быть как можно более приятным протянул Николаю телефон дочери.

— вы уж извините за неудобства. Работа такая. — пожимаю плечами рассеяно глядя на мужчину.

— понимаю, неприятно это все, девочки нервничают… Все же спасибо тебе Денис. — Жмем друг другу руки.

Нет! Это не родители. Дома может и не идиллия, но насилием тут не пахнет.

Рассуждаю, выезжая на проспект. Дружок?

Меня вновь начинает колотить. Убью и прикопаю у подъезда.

Какого хрена меня волнует этот момент? А такого! Нельзя обижать маленьких и слабых. И вообще каким утырком надо быть, чтобы бить девченку. В ней всего килограмм 40.

Почти доехал до дома, но вспомнил про Олесю.

Сегодня она выглядит лучше, но смотреть на неё все же грустно.

Стараюсь быстрее решить её проблему и отвязаться.

— Дёнь, спасибо тебе! Мне ведь правда и попросить то больше не кого.

Она явно ластится, гладит по руке, в глаза заглядывает.

— зайди! Я тебя ужином накормлю. Коньяку бахнем, а?

Я вдруг сообразил, что весь день не ел, желудок придательски громко заурчал и пришлось согласится.

Ну и гадюшник…

В тёмной обшарпаной девушке стояла старая убитая мебель. Шкаф без дверцы, драное кресло, маленький телек на табуретке…

Прохожу в кухню. Тут не лучше.

Обои местами оборваны, местами видны детские каракули. Холодильник Ока гудит и потрясывается. У крошечного столика всего две обшарпаные, погрызанные на углах табуретки.

Стоит заметить, хотя-бы чисто. И вполне приятно пахнет.

Олеся заботливо поправляет клиенку на столе и ставит разномастную посуду.

Пока я уплетаю рагу, кстати, очень вкусное, Олеся налив себе чай, сидит и умильно на меня смотрит.