Таисия становится серьёзной. Цепко хватает мои запястья и снимает руки со своей талии.

— Есть! Так что держите пожалуйста свои лапы при себе! Понятно?

Врет, уверен, что врет. Или нет?!

Да точно врёт…

— Аааа!

Зло выкрикиваю набор невнятных звуков.

Всё! Хватит! Теперь точно!

— делай что хочешь! Вот.

Кидаю ей под ноги сумку, туфли и телефон в придачу. Последний, конечно же разлетается вдребезги.

Быстро подхожу к ней в плотную и легонько сжимаю ладонь на тонкой шее.

Шиплю в самое ухо, чувствуя как закипает кровь,

— хватит меня бесить!

Огромные глаза с вселенским ужасом смотрят прямо в душу.

А я не совладав с гневом толкаю. Легонько, но этого достаточно, чтобы хрупкая фигурка приземлились на попу рядом с разбросанными вещами.

Опускаюсь на корточки и поправив задравшуюся юбку, вкратчиво объясняю. В последний раз.

— квартира опечатана, родители в следственном, дед в Тюмени, а паспорт у ментов. Сиди и жди пока добрый дядя Лёша решит что делать дальше.

Поднимаюсь и ухожу обратно в дом. Надо сообразить завтрак.

Невольно поглядываю в окно.

Верхолазка ползает собирая вещи и осколки смартфона. Дура!

Ужасная, психованая идиотка.

Никакого мужика у неё нет.

Эта мысль отдаётся странным теплом.

****

— надеюсь ты не наделал глупостей?

— и тебе привет!

— я приеду к обеду. Привезу продуктов и поделюсь новостями. Жди.

— ок, — отвечаю Лехе с просонок.

Кажется я задремал.

— Тася!

Поднимаюсь из кресла и иду на поиски беглянки-неудачницы.

Как и два часа назад сидит на ступеньках обхвтив колени, но хотя-бы больше не плачет.

— Алексей Владимирович будет через час. С новостями.

Девушка молча кивает не поднимая голову.

— иди поешь!

— не хочу.

— а я и не спрашиваю!

Вновь начинаю злиться, и почему с ней так сложно?!

Впрочем, подумав минуту Тася все же плетется в дом обходят меня по максимально большой дуге.

Когда во двор дъезжают два джипа и высыпается весёлая компашка моих коллег и друзей, взволнованая девушка бежит в выходу.

Не хватало ещё чтобы начала на меня жаловаться.

— Алексей Владимирович! Ну что там?

Лёша ловит её под руку и развернул на 180° быстро ведёт обратно в дом, отдавая по пути указания парням.

Устроившись на диване и усадив Тасю начинает самым серьёзным и деловым тоном.

— дорогая, дела у нас радостные, — он поднимает руку присекая возможность его перебить, — я сделал что мог, но вернуться к привычной жизни пока не выйдет.

Таисия, закрывает рот руками и явно пытается не плакать. Смотрит с ужасом то на меня, то на Леху.

— в общем дядя твой, был крайне неосмотритнлен в своих делах. Подставился сам и родителей твоих подвёл под монастырь. Мои ребята их вытащили… — Девушка подпрыгнула как пружинка и повисла на шее своего благодетеля.

— спасибо! Спасибо! — шептала она обливаясь слезами, но Алексей аккуратно усадил её обратно и уточнил.

— рано! Они в поезде, едут в Тюмень.

Домой тебе все ещё нельзя. Наш следователь примет дело в понедельник и мы с тобой поедем на допрос.

— допр… допрос?

— да милая, без это не обойтись.

А пока наслаждайся природой, пей чай, — он подвинул к ней кружку с ароматным напитком, — и пугай Дениску лазая через заборы, — закончил босс весело глянув на меня.

Я, к слову ничего ему не рассказывал.

Тася тоже посмотрела на меня и выпалила с обидой: — ябида!

— что? Я не…

Леха поднил руки в примирительном жесте.

— ну, ну! Детки, спокойно! Дениска тут не при чем, на доме стоят камеры.

Мы оба притихли. Твою же мать! Стыдоба да и только.

— ладно, Тасенька ты иди наверх милая. А ты! — голос друга изменился и не предвещал ничего хорошего, — иди во двор, там поговорим.

Таисия.

Мужчины вышли во двор. В большое кухонное окно отлично видно как Алексей Владимирович грубо отчитывает Дениса Сергеевича, который, однако, пытается спорить и ходит из стороны в сторону. Вид у него чернее тучи. Боюсь когда "делигация" уедет мне не поздоровится.

Вспоминаю слова Алексея про камеры. Господи, стыдно то как. Там и позорный побег, и попытка перебраться через забор, и… От воспоминаний становится жарко и тело наполняет странная тяжесть. Там же видно как меня обнимает этот монстр, а я поддавшись какому-то непонятному ступору не пытаюсь вырваться.