– Вы нас не так поняли. Решительно никаких секретов. Просто мы сознаем, сколь удивительными вам представляемся. Ввалились ночью, в глуши, зимой воистину как снег на голову. Да еще в таких одеждах.- Светловолосый слегка повел цилиндром.

Блеснул белый шелк подкладки.

– Да, одежда у вас та еще.

– Мы взяли ее в костюмерной.

– Я так и подумал.

– Ну вот и хорошо. Нас необычайно радует, что мы столкнулись с человеком образованным, физиком. Физик без труда поймет, что машины бывают всякие... и полеты... и...

– Так кроме электроэнергии вам что-нибудь нужно?

– Ничего. Какое у вас напряжение?

– Двести двадцать вольт вас устроит?

– А мощность?
– быстро спросил темноусый.

– Точно не знаю. Полагаю, несколько киловатт.

Темноусый оглядывается на своего спутника. Они задумываются.

– Лучше бы, конечно, мегаватты,- говорит наконец темноусый,- иначе долго... Будем это... валандаться.- И посмотрел на меня неуверенно.

– Помилуйте, откуда здесь такая мощность?

– Да, да, конечно. Спасибо большое. А соединительный провод у вас есть?

– Поищем.

Я беру фонарик, и мы с темноусым идем в клеть. Лешка - мужик хозяйственный, и мы тут же натыкаемся на великолепный моток толстого провода.

– Прекрасно!
– восклицает мой гость.

Мы возвращаемся.

– Позвольте, я вас чаем напою,- говорю я.

– Чай? О нет, что вы.

Я вижу, что чаю им хочется, и ставлю чайник. Подбрасываю в топку дров. Гости следят за моими действиями.

– Мне нужно к машине,- встрепенулся темноусый.

– Возвращайтесь,- говорю я.- Закипит скоро.

– Да,- спохватывается светловолосый,- мы же еще не представились. Аскольд.

– Вахтанг,- говорит темноусый.

– Илья,- говорю я.

Мы трясем друг другу руки. Вахтанг выходит.

Я начал хозяйственную возню. Сгреб свой писательский инвентарь.

Протер стол.

– Вы нас очень выручили,- говорит Аскольд.- Такой мороз. Будем надеяться, что в машине...

В сенях хлопнула дверь.

– Аскольд!
– Это голос Вахтанга.

– Простите.- Аскольд выходит.

Мне очень хочется посмотреть на "сани", но я боюсь показаться назойливым. Я делаю шаг к двери и слышу взволнованный шепот: - Он замерз очень.

– Но ведь он его узнает.

– А что делать?

Мне становится неловко. Я отхожу к печке. Чайник вот-вот закипит. Появляется Вахтанг. За ним в проеме маячит Аскольд.

– Илья,- говорит Вахтанг,- там у нас еще двое. Им холодно. Не разрешите ли...

– Вы меня просто удивляете,- перебиваю я,- тащите их сюда. Будем чай пить.

Огонь горит ярко. Отблески из-за чугунной дверки ходят по стенам. Я испытываю приятное возбуждение. Столько гостей!

Вахтанг и Аскольд исчезают. Проходит минута. В сенях скрипит дверь. Топчутся люди. За Аскольдом протискивается коренастый человек, бородатый, с каштановой гривой. Одной рукой он прижимает к груди цилиндр, другую протягивает мне.

– Вадим.

– Илья.

За широкой спиной Вадима стоит еще один. Я никак не разгляжу его. Только вижу, что роста небольшого, волосы спутаны. Темнорыжее колечко приклеилось ко лбу. Медленно я огибаю монолитную фигуру Вадима. В избе тихо. Слышно, как трещат в печи поленья. Я продолжаю свой плавный танец. Наконец Вадим сдвигается в сторону, и я вижу четвертого гостя целиком. Я вижу его в желтом свете пыльной шестидесятисвечовой лампочки, в красноватых отблесках пламени. Я смотрю на него и молчу. Губы одеревенели.

Сознание раздвоилось. Одна половинка вспорхнула испуганной птицей, вторая продолжает регистрировать детали. Землисто-желтую кожу, бакенбарды, настороженные грустные глаза, белый клок шарфа у подбородка. Мне кажется, что молчание длится долго. Но я не в силах прервать его.

– Узнал!
– раздается громкий шепот Аскольда.

И в этот момент вновь включается движение. Вадим продвигается к печке. Аскольд и Вахтанг расстегивают шинели. А невысокий человек с печальными глазами делает шаг вперед и негромко говорит:

– Пушкин, Александр Сергеевич.

Он говорит это, обращаясь ко мне. С трудом шевельнув губами, я отвечаю чуть слышно:

– Короткоз... Илья Евгеньевич.

И касаюсь его холодной ладони. Глаза его оживляются, он поводит плечами и говорит:

– Однако я замерз.

– Александр Сергеевич,- подбегает к нему Вахтанг,- к печке прошу, к огню.

– Да, да, благодарю. Здесь хорошо, тепло.

Гости снимают шинели. Клокочет чайник.

Рядом со мной стоит Аскольд.

– Скажите,- шепчу я трагически,- ведь это настоящий Пушкин?