— И именно из заботы о сыне старинного товарища отправили его в самое пекло Шанхая.

— Ну, отправлял тебя не я, а Белов. Ты у него в подчинении. Я приказал выдвинуть в помощь нашим нанимателям танковую роту. А уж как выполнить мое распоряжение, решать ему, — слегка развел руками хозяин кабинета, и впился зубами в очередной пирожок.

— Звучит убедительно. Тогда я на будущее буду почаще заходить к вам. По свойски. Уж больно пироги знатные.

— Уел, — хмыкнул Григорьев, делая глоток чая.

— Ну, так, как? Зачем я вам понадобился?

— Не только ты, но и твои штурмовики. Их пополнили и вооружили по штатам мотострелкового взвода ДВР.

— Хотите забрать меня под свое крыло? — поинтересовался Виктор, и откусил от пирожка очередной кусок.

— Для проведения специальных операций. Разумеется, если ты не против.

— Обещание отцу?

— Витя, не буду лукавить. То как ты дрался в Шанхае, не просто необычно. К примеру, полковник Рудаков уверен, что это новое слово в тактике уличных боев. И он склоняется к мысли, что это не случайность, а результат твоего нестандартного подхода к многим вопросам вообще. Отсюда и твоя изобретательность. Ты ведь ничего особенного не создаешь. Просто рассматриваешь решение той или иной проблемы, под другим углом. Так что, я хотел бы, чтобы ты окончательно перешел в отдел специальных операций.

— Спецназ?

— Своего рода. Рейды по тылам противника, диверсии на коммуникациях, уничтожение складов. В твоем распоряжении будет твой БРДМ и три МБТ.

— «Мабуты»? Здесь?

— Ну, а что такого? Если уж «бардаки» прислали, так чего уж говорить о них. Пока машины не зарекомендуют себя по настоящему, реального интереса они не вызовут. Да и не получится все время их прятать. А вот испытать в боевой обстановке не помешает.

— То есть, четыре «бардака», здесь изначально появились не просто так? Три в качестве разведывательных машин в батальонах, и одна под отдел специальных операций?

— Все верно.

— А если я не соглашусь?

— Есть еще три машины, и с их командирами я вот таких бесед вести не буду. Хотя, признаться, твоя кандидатура наиболее предпочтительна.

— Я согласен, — пожал плечами Виктор.

— Если попадешь в плен… — Григорьев запнулся, и продолжил. — Нашего брата японцы и так не жалуют. Но в отношении тебя и твоих штурмовиков, думаю расстараются особо. Если не в курсе, то вы хорошо известны в армии самураев, и многие просто мечтают, чтобы вы попали им в руки живыми.

— Я это знал и в Шанхае. У вас уже есть что-то конкретное? Или пока просто вызвали для нового назначения?

— Есть. Как не быть, — промокнув губы салфеткой, произнес Григорьев.

Поднялся из-за чайного столика и направился к большому рабочему столу, с расстеленной картой. Виктор поспешил присоединиться к нему, едва поборов желание прихватить еще один пирожок. Отчего-то вспомнились слова мальчишки, попутчика. «Пирожки, это не чтобы поесть. А потому что вкусно!»

— Ты, Витя, доставил интересных пленных.

— Вы о том, что оба пилота имеют умение «Палач»?

— Нет, то, что они пробавляются изуверством, мы и так знали. Тот же одаренный Шумалу, которого вы с отцом захватили, не сам додумался до истязания пленников, а подсмотрел у самураев. Причем вплоть до капсюльных револьверов. Правда, с появлением пневматических образцов, японские офицеры предпочитают вкладываться в них. Они конечно дорогие, но на круг выходит экономия. Но так было до недавнего времени.

— И что изменилось? — спровоцированный паузой, поинтересовался Виктор.

— Сегодня в распоряжении японцев оказалось слишком много пленных. А еще, три месяца назад, император Хирохито издал указ, согласно которого на пленных китайцев не распространяется Женевская конвенция. Самураи конечно и раньше, не больно-то ее придерживались, но тут у них и вовсе руки развязаны, а на этих самых руках вдруг оказалось около двухсот тысяч военнопленных. Еще не понял, к чему я клоню?

— Надеюсь, что все же ошибаюсь.

— Не надейся. Твою задумку с крысами, дети Аматерасу воплощают в жизнь, только используют для этого людей. Отобрали пять офицеров, не боящихся замарать руки, и те трудятся не покладая рук. У села Сяоган устроили концлагерь, куда свозят всех пленных. Каждый из этих ублюдков в день убивает по несколько сотен человек. И как ты понимаешь, исключительно в голову. Я без понятия, сколько они уже убили. Но подозреваю, что за прошедшее время очень много. Трудятся, мать их, не покладая рук.

— С-суки, — играя желваками, процедил Виктор.

— Согласен. Те еще ублюдки. Я конечно не белошвейка. Доводилось и расстреливать, чего уж там. Но пленных, только если находился на территории противника. А вот так. Просто ради получения опыта… Это уже через край.

— Мы должны разнести этот лагерь?

— Да.

— А почему не доверить это дело спецназу? Они бы управились куда лучше.

— Потому что мне нужен тот опыт, который сумели аккумулировать у себя эти ублюдки. Я знаю о твоем отношении к подобным тварям. Но ты сначала заберешь с них все до последнего, а потом можешь прибить в самой извращенной форме. Мне без разницы.