Гусаров ненадолго задумался после того, как всё услышал. С одной стороны его не прельщало идти под командования не только простого сержанта, а еще и девушки, а с другой, он был не уверен, что смог бы сам сделать всё то, что сделала она. Тут ведь нужны не только организационные способности, но и тактические, что бы так успешно сражаться с противником. А с другой стороны, двигаться дальше своей небольшой группой, при этом шарахаясь от каждой тени и думая, где достать продовольствие. Нечаева конечно им немного продуктов с собой даст, но на 2–3 дня, а что делать дальше? Судя по всему им не меньше недели выбираться к своим и это в лучшем случае, а затем скорее всего голодать. Похоже у него действительно нет другого выхода, как только присоединится к её отряду. Хотя в этом есть и положительные моменты, они вольются в большой отряд, а кроме того, и это пожалуй самое важное, в отряд, который не шарахается от противника, а успешно его бьёт. Кроме того и вольётся он в отряд не простым бойцом, а заместителем командира по политической части, так что пожалуй надо принимать предложение Нечаевой, это похоже наилучший для него выход.

— Хорошо, я согласен. — Решился Гусаров, о чем он потом ни разу не пожалел, даже когда настал его последний бой, он ни о чем не жалел.

Вернувшись к своим людям, Гусаров сказал: — Мы вливаемся в отряд сержанта Нечаевой.

Было видно, что основная часть бойцов его отряда открыто рада такому решению. Наличие большого количества бронетехники, причём новейшей, опрятный и сытый вид бойцов внушали надежду, что они попали в отряд с хорошим командованием.

— Николай Петрович, — Обратился к Гусарову политрук Ищенко, он был политруком одной из рот полка Гусарова. — Как это так? Почему МЫ вливаемся в отряд простого сержанта? Она — сержант, а вы старший батальонный комиссар, у вас самое высокое звание тут, как впрочем и должность, как же так? Почему?

— Игорь, я понимаю, конечно, на первый взгляд это полный абсурд, но я поговорил с этим сержантом. Она действительно по праву занимает должность командира этого отряда, более того, именно она его и создала.

— Но по уставу она должна пойти под командование старшего по званию и должности, а не наоборот.

— Да, так и есть, и она уже один раз отдала свой отряд под командование старшего командира.

— И что?

— Он на следующий день умудрился угробить её отряд, они потеряли всю свою бронетехнику и половину личного состава.

— Да? Но у них сейчас не меньше батальона танков! Она врёт и не краснеет!

— Их они добыли себе сегодня ночью.

— Как? Николай Петрович, как вы себе это представляете, достать во вражеском тылу три — четыре десятка танков, причем более половины из них новейшие модели. Тут что, магазин по продаже бронетехники или армейские склады?

— Понимаю твой скепсис, я сначала тоже удивился, эта сержант сегодня ночью напала на немецкий пункт сбора трофейной техники, там она и достала эти танки.

— Но всё равно, почему мы идём под её командование? Это она должна пойти в ваше подчинение.

— У нас был выбор, или влиться в её отряд или идти своей дорогой. Я вначале тоже думал, что это она пойдёт под моё подчинение, но после того, как в аналогичной ситуации она потеряла все танки и половину личного состава, то теперь она не отдаст командование над своим отрядом никому.

— Но субординация? Ей за это трибунал грозит!

— Я ей сказал тоже самое.

— И что?

— Она ответила — До трибунала ещё дожить надо, а мои бойцы выполнят любой мой приказ.

— И всё равно я не согласен с этим.

— И тем не менее командование отрядом она не отдаст, позволит только присоединится к себе, вернее влиться в её отряд. Исходя из этого, я и принял такое решение. Здесь мы принесём больше пользы, чем пытаясь выйти к своим.

— И кем мы у неё будем?

— Я комиссар отряда, ты станешь комиссаром в одной из рот.

Ищенко всё равно остался недоволен этим разговором, ему просто было неприятно, что они попали под командование простого сержанта, да ещё и бабы. Он вообще был, как говорится — первый парень на деревне, высокий, светлый, бабник и балагур, ему и с бойцами было легко говорить, а баб он довольно легко уламывал на близость, вот и тут он решил охмурить эту сержантшу. Он успел её разглядеть, к слову говоря, она была как раз в его вкусе, даже сквозь немного мешковатый комбинезон выделялись её прелести, да и лицо было очень и очень миленьким, так что он с большим удовольствием повалял бы её на сеновале. Решив не откладывать дело в долгий ящик, он, увидев, что Нечаева осталась одна, решительно двинулся к ней. Подойдя, он одной рукой крепко ухватил её за задницу, а другой за плечи и попробовал поцеловать, решив взять эту крепость с наскоку, решительным штурмом, но жестоко просчитался. С совсем небольшим опозданием, твёрдое колено сержанта врезалось ему между ног, заставив разжать руки, и согнутся в приступе сильной боли. А Нечаева, внезапно выхватив из сапога остро наточенную финку, и схватив его одной рукой за голову, другой прижала её к его горлу. Из мгновенно появившегося небольшого пореза на горле потекла кровь, а Нечаева тихо, но страшно зашипела — Ещё раз, ты, кобель похотливый попробуешь ко мне пристать, то я отчекрыжу твоё вонючее хозяйство, засуну его тебе в пасть и затем сожрать заставлю. Ты, козёл вонючий, меня ПОНЯЛ?!

— П-п-понял. — Только и смог выдавить из себя Ищенко. Он привык, что в таких случаях женщина если и трепыхалась, то быстро сдавалась, а вот так было в первый раз.

— Тогда пшёл вон ублюдок и не попадайся больше мне на глаза.

— Что тут происходит? — Внезапно раздался голос нового действующего лица, вернее пожалуй старого, так как это вернулся старший батальонный комиссар Гусаров.

— Да вот товарищ Гусаров, плохо вы воспитываете своих людей, у вашего подчиненного судя по его поступку повышенный уровень спермотокзикоза, пришлось ему мозги на место вправлять, а если до него с первого раза не дойдёт, то тогда скоро в мире станет одним кастратом больше.