Гена удивлённо окинул меня взглядом, а потом бросил:

— Коль и Володь я, положим, знаю по предыдущей работе, а вот ты кто такой, чтобы я тебе на слово поверил?

— А ты и не верь, — откликнулся я, — а проверь, как говорил этот, Рейган что ли… для начала введи меня в руководство этой конторой с испытательным сроком каким-нибудь. Пара месяцев допустим. А по итогам этого срока всё видно будет.

— Хорошо, оставь свои координаты и иди, я подумаю, — задумчиво ответил Гена.

Я и пошёл. Солнцем палимый. По дороге попался газетный киоск с небольшой очередью — народ брал Московские новости и Огонёк, не наелся пока разоблачениями. Но каждый второй ещё брал весёлые разноцветные билетики, это что-то новенькое, я такого не помнил. Пригляделся, это оказались билеты мгновенной лотереи, где надо было стереть поле… ну или несколько полей и получить возможность что-то выиграть.

На западе они назывались скретч-картами, от английского слова «царапать». Лохотрон чистой воды — если в обычных форматах лотерей соблюдается хотя бы подобие справедливого распределения выигрышей, то здесь можно было лепить горбатого от всей души. Можно было совсем ни одного крупного выигрыша не напечатать, контроля-то никакого, а мелких, размером в 2–3 цены билета, ровно столько, чтобы обеспечить себе 300 % прибыли. Совсем уж ни одного выигрыша нельзя было сделать — народ просечет фишку и покупать их перестанет.

Хорошо, надо будет запомнить эту примету зарождения эпохи первоначального накопления капитала… а ведь наверняка этим делом занимаются комсомольские работники… и как бы не Гена — надо будет проверить.

Вот небольшая часть из набора мгновенных лотерей 90-х годов.

Институт радиофизики встретил меня не очень приветливо — вахтёр покрутил в руках мой пропуск и сказал, чтоб я зашёл в бюро пропусков, оно же по совместительству первый отдел. Ну делать нечего, заглянул в бюро. Дамочка в окошке также долго вглядывалась в мои документы (вот что там можно изучать битых две минуты?), а далее предложила зайти в соседнюю комнату. Зашёл в соседнюю комнату.

— Фамилия? — грозно спросил меня плюгавенький мужичок из-за стола, явно бывший военный или гэбэшник.

— Летов, — ответил я, — а в чём дело-то, товарищ?

— Дело в том, что ты у нас не числишься в штате с января месяца, дорогой товарищ, — издеваясь, ответил тот.

— Ну да, — простодушно ответил я, — временно работаю на кирпичном заводе. По разнарядке райкома комсомола, отработаю и скоро вернусь на место.

— Наше учреждение режимное, — строго продолжил он, — есть совершенно закрытые сектора. Посторонним людям здесь делать нечего. Так что решим мы твой вопрос очень просто — пропуск у тебя отбирается и чтоб на пушечный выстрел больше сюда не подходил, понял? Пока обратно не устроишься, понял?

— Как не понять, — ответил я, — а можно один телефонный звонок сделать?

— В фойе телефон есть оттуда и делай, — и он махнул рукой на выход.

Позвонил из общедоступного аппарата замдиректору Егорычу, на удивление он на месте оказался.

— Значит, говоришь, пропуск отобрали? — переспросил он меня после моего сбивчивого объяснения.

— Так точно, с мясом выдрали, — подтвердил я.

— Я сейчас решу вопрос, — уверенно заявил Егорыч. — Через пять минут зайди опять в бюро пропусков.

Я честно подождал требуемое время, зашёл и получил в окошке свой пропуск. Сотрудница посмотрела на меня натуральным волком, но сказать ничего не сказала. А далее меня начали вводить в курс того, что мне предстояло сделать в малом предприятии, Егорыч сдал меня с рук на руки еще одному сотруднику, представившемуся Леонидом Карповичем.

— Как хоть оно у вас называется, это малое предприятие? — поинтересовался я у него.

— Очень просто, Радиотехник, — ответил он и продолжил, — туннельный микроскоп, Александр, это вариант сканирующего зондового микроскопа, который измеряет рельеф проводящих поверхностей с очень высоким разрешением.

И потом он произнёс кучу других умных слов, которые я всё равно пропустил мимо ушей.

— Моя-то задача какая будет во всей этой красоте? — справился я, когда он умолк наконец.

— Сделать интерфейс с IBM PC, неужели непонятно?

— А тогда уж и остальные мои задачи обрисуйте кратенько, — попросил я.

Он и обрисовал — из всего этого я уцепился за крейт-контроллер, штука знакомая, в своей прошлой жизни я из с десяток разных вариантов сделал, сработаю и для персоналки. Быстренько договорились, что микроскоп со сканером оставляем на закуску, а контроллер я быстренько сооружу.

— Сколько времени понадобится? — спросил он.

— Ну… — прикинул мысленно я, — неделя на разработку, неделя на пайку, неделя на отладку… через месяц, грубо говоря у вас будет один рабочий экземпляр.

— Годится, — быстро согласился он, — но ты учти, что заказ у нас висит на полсотни штук этих устройств. Так что придётся потрудиться… и учти, что с каждого проданного экземпляра тебе процент будет идти, это чтобы ты работал усерднее.

— И какой же процент вы мне положите?

— Где-то 10–15, точнее Егорыч скажет. А продажная цена, — предвосхитил он мой следующий вопрос, — будет в районе тысячи-полутора.