— Понял, — выдавил я, безуспешно пытаясь отдышаться. — Так и сделаю.

В цепную комнату я ввалился, всё ещё тяжело отдуваясь. Взгляд сразу зацепился за огромное уродливое колесо в форме шестерёнки, надетое на железный барабан параллельно земле. На зубьях шестерёнки была натянута массивная, сплошь покрытая тёмно-зелёным налётом цепь, уходящая обоими концами в широкий проём, вырубленный в стене. К барабану по всему периметру были приделаны железные стержни-ручки с прикованными рядом невольниками.

Ну, что сказать? Дёшево и сердито. Такую же шестерёнку только поменьше я на пристани видел. Барабан в одну сторону закрутился, паром к берегу поплыл, в другую, обратно к крепости тянется.

Ладно, Лишний с ним, с колесом. Нет у меня времени техническим совершенством паромной переправы восхищаться! Рассматриваю невольников, нахожу взглядом Тимоху.

Мда. Избитый, раздетый, запуганный. День, судя по всему, у воя не задался!

Разворачиваюсь к вскочившему с лавки надсмотрщику.

— Господине, яр, — склонился в поклоне тот, прижав плеть к груди.

— Этого расковать, — властно бросаю я ему и сурово интересуюсь у бросившегося к Тимохе тюремщика. — Кто с него одежду снял? Ты?

— Что ты, господине яр, — замотал головой тот, перебирая связку ключей на поясе. — То другие сидельцы с него одёжу сняли. Ну, и побили заодно, как водится. Ночью вишь с реки холодом тянет, — кивнул он на проём в стене.

— Ты что творишь? — высунулся с другой стороны Толик. — У нас времени нет!

— Живо снимайте, то что с воя сняли! — придав голосу свирепости, рявкнул я на остальных невольников. — Не то всех в этой реке и утоплю.

— Ты совсем обезумел?! — продолжил бесноваться айхи, тщетно пытаясь привлечь моё внимание.

Не отвечая истерящему коротышке, быстро вырываю из рук невольников снятую одежду, швыряю Тимохе: — Одевайся, быстро! — и разворачиваюсь, к озадаченному необычным поведением яра надсмотрщику.

— У тебя цепь скоро порвётся? Разве не видишь?!

— Где, господине? — недоумённо разворачивается тот к барабану и беззвучно падает, получив по затылку ножнами меча.

— Чего уставился?! — бешено ору на впавшего в ступор воя. — Я, Вельд! Одевайся быстрее! Нам ещё герцогиню с Маришкой выручать нужно!

— Точно рехнулся! — айхи безвольно плюхнулся прямо на пол и безнадёжно закачал головой, обхватив её лапами.

Но мне сейчас было не до переживаний коротышки. Убедившись, что Тимоха, вняв моему приказу, начал спешно натягивать свои вещи, бросаюсь в угол зала, к замеченной ранее груде железа. Очевидно механизм периодически ломался, вот и оставили здесь струмент, чтобы далеко не таскать. Выбор невелик, ну да мне много и не надо. Молотка с зубилом для моей цели вполне достаточно. Подбегаю к барабану и вколотив зубило между зубьями и цепью, наглухо заклиниваю механизм.

Вот теперь пускай как хотят, так вслед за нами на берег и перебираются. Пока другой молоток найдут, пока расклинят, мы уже далеко будем. Если только отсюда выберемся, конечно.

— Показывай дорогу к девчонкам, лохматенция! — завершив своё чёрное дело, бросаюсь я к айхи.

— Не успеем! — горестно всхлипнул тот.

— Либо с ними, либо здесь останемся, — навис я над ним с одном стороны.

— Без госпожи мы не уйдём, — добавил с другой одевшийся Тимоха.

— Да чтоб вы оба к Безликому в гости провалились! — взвыл коротышка и бросился к двери.

И вновь затяжной марафон, только в этот раз вверх, по возвышающемуся над крепостью донжону. Последние ступени я преодолел буквально на карачках, и тут же рухнул, сжимая рукой бок. Рядом опустился Тимоха, со свистом хватая губами воздух.

— Где, — прохрипел я вопрос и следуя указаниям духа, вытянул из тайника ключ. — Держи. — сунул я его вою. — Сам открой и предупреди, что я не Бертов, а то ещё Диана пырнём чем-нибудь острым сгоряча.

Обратно спускаться было веселей. Всё-таки вниз идём, а не вверх, да и надежда на то, что удастся благополучно с острова убраться забрезжила. Навстречу всё чаще и чаще попадались вои, но иллюзия, как ни странно, ещё действовала и матёрые вояки испуганными щенками жались к стене, выпучив глаза на грозного командира.

— Я вас через боковую дверцу выведу, — айхи тоже приободрился, прекратив истерить. — Она как раз к самой реке выводит. Правда, там два воя в карауле стоят. Но если чары не спадут, без звука выпустят.

Чары ещё действовали. Во всяком случае, оба воя при моём появлении поспешно вскочили с лавки, вытянувшись в струнку.

— Открывай, — зло рявкнул я старшему караула, бородатому детине в кольчужных доспехах, надетых поверх льняной рубахи.

— Как прикажешь, господине кастелян, — гаркнул тот и выхватив ключ, склонился над замком, повернувшись ко мне спиной.